Николай Романович под наблюдением врачей, с ним всё будет в порядке. Купируют приступ, и через несколько дней он вернётся домой.
— Правда?
Олег терпеть не мог женских слёз, считая их средством манипуляции. Но глядя в глаза фиктивной жены, вынужден был признать — она не играла, а на самом деле испугалась.
Зря он на неё накричал.
— Лиза, — мягко произнёс Левин, — иди к себе. Приведи себя в порядок, потом позавтракаем…
— Я не голодна.
— Позавтракаем, — он слегка увеличил нажим, — а потом я отвезу тебя в больницу. Или ты хочешь, чтобы деда уже по-настоящему хватил кондратий? Стоит ему увидеть, на кого ты похожа, и никакие врачи не спасут: тебе в фильме ужасов нежить можно играть. Даже грим не понадобится.
— Я соберусь и… поем, — пробормотала Лиза и бросилась в свои комнаты.
Спустя три часа они подъезжали к частной клинике.
За это время она успела немного успокоиться и допросить сначала заикающуюся Людмилу, а потом и самого Левина.
Оказалось, что дедушке стало плохо в пять утра. Сиделка, поняв, что сама не справляется, тут же вызвала неотложку, Кирилла Петровича и Левина.
Имя последнего в списке особо доверенных лиц изрядно Лизу удивило, но Людмила простодушно объяснила, что это распоряжение самого Николая Романовича. То есть в случае любой внештатной ситуации надлежало в первую очередь ставить в известность начбеза и исполнительного директора Техногрупп.
При этом её имени в этом списке не оказалось. И хоть она понимала, что толку от неё, скорее всего, было бы немного, но всё равно в душе царапнуло — дед счёл её менее достойной?
— Да берёг он тебя, — снисходительно пояснил потом Левин. — И не хотел, чтобы ты под ногами путалась. Вон, какую ты истерику закатила. Ладно, мне, а если бы у твоего деда счёт шёл на секунды? Врачам кем заниматься — Рузанова откачивать или тебя из обморока доставать? А если внештатная ситуация связана с бизнесом, от тебя тем более никакого толку, одна маета. Что ты понимаешь, чем поможешь, что посоветуешь? Николай разумно разделяет сферы: мужчина работает, женщина — красивая.
У неё хватило ума промолчать: сейчас не до того. Но мнение пусть фальшивого, но мужа снова царапнуло.
Всхлипывая и поминутно сморкаясь, Людмила рассказала Елизавете, что неотложка и начбез прибыли одновременно, а Левин явился, когда Николая Романовича уже грузили в Скорую. Коротко переговорив, мужчины решили разделиться — Кирилл Петрович отправился с Рузановым в клинику, на ходу вызвав дополнительную охрану в особняк и в больницу. А Олег остался с женщинами.
Оказалось, что в новогоднюю ночь в доме никого из людей, кроме самого хозяина с внучкой и сиделки, не было.
В клинике Лизу сразу проводили к вип-палате, больше похожей на номер в люксовой гостинице, чем на больничное помещение.
Николай Романович не спал и хоть выглядел бледно, но гостье обрадовался.
— Прости, Лизок, испортил я тебе праздник!
— Что ты, дедушка! — от облегчения у неё опять перехватило горло.
Но помня напутствие доктора: «Пять минут, барышня! И никакого волнения! Мило улыбаемся, щебечем, желаем скорее поправиться — и порх-порх на выход!» — неуместные эмоции она затолкала поглубже.
— Это был один из лучших праздников! — Лиза прижала руки к груди. — Настоящий Новый год, как в детстве!
— Подарком похвалилась Олегу?
До сих пор молчавший Левин тотчас придвинулся ближе и приобнял её за талию.
— Нет, Николай Романович, она не успела. Да, если честно, нам не до того было: Людмила ничего толком не пояснила, твердила: «Дома беда! Скорее приезжайте». Мне пришлось бросать партнёров и от Тверского, — мы сидели в Пушкинъ*, — через всю Москву нестись в особняк. Повезло, что на дорогах почти не было машин и совсем не было ДПС — я же выпил за встречу и был не особенно трезв. Пока летел, что только не передумал, но хоть проветрился. Лиза же спросонья не сразу включилась, а когда включилась, то так рвалась к вам, что её и танком было не остановить. Про подарки и праздник никто даже не вспомнил.
— Напугал вас, перебаламутил, — сокрушённо прицокнул Рузанов. — Но теперь-то можно расслабиться — доктора говорят, всего лишь давление скакнуло. Пару дней подержат и отпустят, если я пообещаю больше не нарушать режим. Олег, пока меня нет, поживи у нас. Не хочу, чтобы Лиза оставалась одна. И да, ту паникёршу, Людмилу, я уволил. Кирилл уже подбирает новую сиделку. Проследи, пожалуйста.
— Конечно, Николай Романович.
— Лизок, бери кавалера под ручку и дуй домой. Со мной всё хорошо, нечего тебе в больнице торчать.
— Я завтра обязательно тебя навещу, — она почти успокоилась, но пережитый ужас не прошёл бесследно.
То ли наступил откат, то ли она просто не выспалась, но последние десять минут её снова начало потряхивать.
— Видеозвонка будет достаточно, — возразил ей дед. — И вообще, Олег, посидите до моего возвращения в особняке. Бережёного, как говорится. Наверняка слух, что я попал на курорт, уже разошёлся. Значит, Лизу у дома могут караулить журналюги. И не только они. В общем, отвечаешь за неё головой.
— Даже не сомневайтесь, — твёрдым голосом заверил Левин, — глаз не спущу, волосу упасть не позволю!
— Ну и славно, — Николай на мгновение прикрыл веки. — Идите, дети!
Они вышли из палаты, но Олег руку с её талии не убрал.
— Зачем? — прошептала она, попытавшись отстраниться. — Дедушка не видит!
— Зато видят другие, — почти не разжимая губ, ответил ей Левин и оставил конечность, где была. — Так что там за подарки?
Но тут зазвонил сотовый, и Левин наконец-то ставил её талию в покое. Он извлёк голосящий телефон, мельком глянул на дисплей и сбросил вызов.
А потом буркнул:
— Постой минутку.
И, отвернувшись, принялся быстро набирать сообщение.
Но Лиза успела прочитать на экране имя звонившего абонента — «Любимая». И к ней снова вернулись утихшие было мысли о причине дедушкиного приступа.
Николай Романович вернулся домой на третий день.
И Лиза, всё это время медленно сходившая с ума от ужаса, смогла немного выдохнуть.
Правда, ненадолго. Осознание новой проблемы накрыло её вечером четвёртого января, и она схватилась за сотовый.
До этого их общение с Левиным происходило по раз и навсегда заведённому порядку — путём сообщений в мессенджер. Олег старался звонить временной жене только в
