уме! Ты можешь быть посерьёзнее и думать иногда не только тем, что ниже пояса? Мне нужна твоя помощь!– я был уже чуть ли не в отчаянии.
Если раньше у меня получалось скрывать свои истинные эмоции и держать их под контролем, то с каждым днём мне это становилось всё сложнее и сложнее. Скоро уже на людей кидаться начну, в психа превращусь.
–Вот умеешь ты обламывать, а ещё друг называется. Я уже тебя скоро только во сне видеть буду, совсем отбиваешься от коллектива. Сейчас приеду, куда тебя денешь, жди. Может всё же девочек?– спросил Марат в последний раз с надеждой на тусовку, но получив в ответ только моё молчание, не мог не добавить в своём стиле.– Ну нет так нет, что же так нервничать. Это всё от недотраха, все признаки налицо! Я тебе дело предлагаю….,– я больше не мог это слушать и положил трубку.
Я ему про Фому, а он мне про Ерёму, вот неугомонный! Я ухмыльнулся про себя своим мыслям о друге, который как всегда в своём репертуаре. Какие девочки тут могут быть, когда одна покоя не даёт, въелась под кожу, в кровь проникла, и отравляет и днём и ночью моё существование. Да и не встаёт уже давно ни на кого другого, кроме одной. Думаю о ней и от одной только мысли возбуждаюсь. Не хочу замены – это всё не настоящее, а с ней ни с чем не сравнимые эмоции, чувство неподдельного удовольствия.
Не прошло и часа, как раздался звонок в дверь. Открыв её, еле успел отбежать в сторону, иначе бы меня сбил с ног пьяный в сисю Марат. Вот приплыли, вызвал подмогу называется! Поднял его за шкирку и швырнул на диван в гостиной.
– Ты скучный тип стал, Рустам. Это ж надо докатились, уже и выпить вместе не можем, приходится в одиночестве надираться. Так смотри в праведника превратишься. Тьфу! Тьфу! Тьфу! Не допусти Аллах, иначе мы потеряем одного из самых весёлых людей этого города! – развел руки в стороны, как в молитве, этот пьяный шалопай.
– Хватит ёрничать, совсем не смешно, лучше помоги. Друг погибает, а тебе весело? Я решил Олю украсть! – сказал я эту фразу так, как на поле боя собрался, приняв на себя решительный и воинственный вид.
– Наконец-то, долго же ты, тугодум хренов, собирался. Увели твою Олю уже, как пить дать увели! Видел сегодня её, зажималась с каким-то хмырём в подворотне, – с абсолютно серьёзным и уверенным видом убеждал он меня, хлопая по плечу, с сочувствующим выражением лица.
У меня дар речи отнялся. Если бы мир рухнул сейчас, я бы и то не заметил. Побелев весь, как мел, я еле проговорил:
– Как? Когда? Ведь она не могла так поступить? Она же уехала? Нет… Не верю…, – шептал как мантру я. – Не верю…, не верю…, не верю… она не могла…
– Ууу…, друг, пиши пропало – это клиника и диагноз… Да пошутил я, расслабься! – и ржёт, как придурок, по полу катается.
Пнул его ногой и, выдохнув, сказал:
– Пьяный идиот, блядь! Тебе только клоуном в цирке подрабатывать! Дебил и шутки у тебя дебильные! – ругаю его, а сам такого облегчения давно не испытывал. – Нашёл над кем шутить, над безумно влюбленным человеком. Или помогай, или вали туда, где пил, обормот. Когда уже ума наберёшься?
– А мне зачем, у меня ты есть, вот и думай за нас двоих, а мне не надо, пока хочу шалопаем ещё пожить. Я пока ещё во вкус вхожу, можно сказать только жить начинаю,– разглагольствовал Марат, развалившись на диване, с мечтательной улыбкой на лице.
– Так я могу на тебя рассчитывать? – вопросительно посмотрев на друга, я протянул ему в стакане коньяк и стал ждать хоть одного вразумительного ответа и желательно хоть раз по делу.
– Ладно, что помогать, чем могу помогу. Куда её будешь транспортировать, на дачу что ли? – спросил он так, как будто мешок картошки привезём, а не девушку.
– Да, туда, надо в комнате решётку поставить, чтобы не сбежала и дверь покрепче установить, с замком снаружи, – сидим мы, как серийные маньяки, попиваем коньяк и обсуждаем похищение, как что-то обыденное. Оля ужаснулась, если бы услышала какая участь ей уготована.
– А ещё забор повыше, вышки и автоматчиков с собаками! Ах да, про контрольно-следовую полосу не забудь, – шутил он, поднимая мне этим настроение.
Уверенность в том, что у меня всё получится, росла во мне, благодаря этому парню в том числе.
– Про веревки или наручники, не забудь, …ммм…. я уже прям завёлся…, надо тоже кого-нибудь украсть, такие ролевые игры в моём вкусе, – оживился Марат, пуская свою фантазию вразлёт.
Я закатил глаза к потолку, какой же он всё же неисправимый бабник и шут гороховый. Но мне было весело и хорошо, настроение стремительно двигалось вверх. Друг всегда так действовал на меня, и я был безумно ему благодарен за поддержку, да и вообще, что приехал ко мне в трудную для меня минуту моей жизни.
– Достань лучше мне снотворное, всыплю в кофе, так надёжнее и безопаснее, чтоб уж наверняка. Да смотри хорошее, не лажу какую-нибудь. Она мне здоровая нужна и без сильных отходняков,– уточнил я на всякий случай, а то с этого раздолбая сбудется. То ли треснуть пару раз, может мозги на место встанут.
Вдруг Марат перестал смеяться, взгляд его неожиданным образом прояснился, и он серьёзно произнёс:
– Вот я смеюсь, а сам тебе завидую, ведь если бы встретил, как ты, такую же настоящую девушку, то сразу женился. Но нет их нигде! Не-ту! Видимо тебе последний раритетный экземпляр достался, вымирающий вид девушки. Может я не там ищу, или современные нравы сделали из человека животное, а Оля, видимо, в это время была или на другой планете, или в анабиозе?– расфилософствовался не на шутку друг, что я засомневался в его психическом состоянии. Вот что спиртное делает с людьми!
– Так закругляйся, а то твоя фантазия уже даёт сбой и по кому-то другому, не мне, психушка плачет, – потрепав его по шевелюре и стукнув шутя кулаком в плечо, я пошёл налить нам ещё выпить по стаканчику.
После обсуждения похищения, настроение кардинально изменилось в лучшую сторону. Не было той тоски и подавленности, только уверенность в себе и желание довести задуманное до конца. Осталось немного подождать и птичка попадёт в золотую клетку. Я на финишной прямой…
Выслушивая своего друга, я поймал себя на мысли, что он не такой уж и раздолбай, а очень ранимый внутри человек, которому так же, как и всем, хочется настоящей любви и искренних, незамутнённых материальными выгодами чувств. И не найдя таких эмоций, мы прикрываемся за
