чистейшим пением Фрэнка Синатры «Нью-Йорк, Нью-Йорк».
— Пристегните ремни, девочки и мальчики! — Хантер подхватил из личных вещей водителя Генри солнцезащитные очки с абсолютно чёрными линзами и как заправский брутальный байкер нацепил их на своё лыбящееся во все тридцать два лицо. — Сейчас немножко затрясёт. А может и не немножко. В общем, скажи «Прости-прощай, любимый Канзас!» и… Следующая остановка Пустошь. До скорой встречи, карапузики. Папочка уже ждёт не дождётся вас всех на том берегу…
Или, точнее, на той стороне Тьмы. Откуда, как правило, никто и никогда не возвращается.
10
Это продлилось не более двадцати секунд. Большой серо-синий автобус от компании междугородних пассажирских перевозок «Грейхаунд-Лайнз» съехал с припаркованного места и… набирая по инерции движения вперёд сумасшедшую скорость (даже вопреки недостающего для этого пространства), на глазах у изумлённых копов и прочих свидетелей, покрылся ярко-белыми вспышками то ли молний, то ли жидких лучей ослепительного света. И, похоже, загорелся этим светом изнутри и сам. А ещё он издавал громкое пение Фрэнка Синатры, которое усиливалось и накрывало стоявших на его пути свидетелей акустическим и насквозь парализующим вакуумом. После чего прошло, наверное, секунды две или три и…
И всё.
Кажется, Хардинг резко оглох. Будто что-то внутри него выключилось или попросту оборвалось. Что-то, что вынудило его понять с кристальной ясностью, что на этот раз уже действительно всё. Он больше ничего не чувствовал. Он не чувствовал Мию. Её в его мире больше не было. Не существовало. Она исчезла. Ушла. Навсегда…
Он и застыл на том месте, где сейчас сидел рядом с рабочим столом сержанта Макмёрфи, словно его оглушило, контузило или вовсе выбросило на край Пустоты. Где уже вообще ничего не было. Ни жизни, ни смерти, ни света, ни даже Тьмы. Лишь одна сплошная Пустота. Одно бесконечное Ничто и Нигде.
Похоже, и вправду прошла целая вечность, прежде чем Ник вспомнил о том, что он-то, в отличие от Мии, всё ещё жив. Вернее, когда его «разбудили» или вернули в пределы реальности. Его реальности. А ещё точнее, когда сержант Макмёрфи появился перед Хардингом и далеко не с первого раза дозвался до того.
— …вы меня слышите? Ник! С вами всё в порядке? Может вызвать врача?
Я сам врач — чуть ли не самое первое, что резануло его сознание рефлекторной фразой из личного словарного запаса доктора Николаса Хардинга.
Он поднял едва ли осмысленный взгляд на лицо чуть склонённого над ним, но навряд ли сильно обеспокоенного его состоянием копа. Хотя, да, Макмёрфи хмурился, и сам выглядел не очень. Только сомнительно, что его собственное потрясённое чем-то состояние с чуть посеревшей кожей лица было связано с физической (или психической) парализацией Хардинга.
— Н-нет… — хрипло выдохнул Ник, понимая, что ему всё-таки нужно что-то сказать. — Не нужно. Со мной всё… нормально.
— Вы ведь… не знаете… Не можете знать, что произошло с тем угнанным автобусом, его угонщиком и всеми находившимся на тот момент в его салоне пассажирами?
Интересно, сколько уже прошло времени с той секунды, как сержант ушёл с данного этажа, оставив своего подопечного едва не одного в общем зале следственного отдела? Едва ли он отсутствовал здесь не более пяти минут. Скорее, намного дольше. Ведь даже для того, чтобы спуститься на нужный уровень (как и подняться потом обратно наверх), на это потребуется до нескольких минут. Затем пробыть в том месте ещё сколько-то времени, а потом… Выпасть «ненадолго» из реальности. Потому что нужно, как-то собрать своё развороченное в труху сознание до общей кучи и вновь его запустить. Иначе как найти хоть какое-то подобие рационального объяснения всему случившемуся и даже увиденному на видеозаписи?
Именно сейчас Макмёрфи так и выглядел. По сути, вернувшись только что с той стороны совершенно чуждой ему ирреальности, которую он до сих пор не мог впихнуть в известные рамки привычного ему мира. И не то что не мог, а банальное не собирался и не хотел.
Ник медленно и отрицательно покачал головой. Хотя, похоже, он прекрасно понял, о чём говорил ему сержант.
— Конечно, нет. Я даже в интернет через сотовый не выходил всё это время. — как и не подходил к окнам зала, чтобы проверить, на какую сторону они выходили. Может как раз на въезд Бруклинского моста и на находившийся за тем госпиталь. — А что с ними случилось?.. Кажется, я ничего такого не слышал…
Или же просто выпал на какое-то время из окружающей действительности, когда пытался свыкнуться с новыми ощущениями убийственной потери и поглотившей его Пустоты.
— Боюсь, мы ещё нескоро узнаем все подробности. Вроде бы никто не слышал никакого взрыва, но… то, что там случилось, указывает именно на него. По крайней мере, мы все ощутили неслабый подземный толчок и… даже как окна во всём здании задрожали. Вы ведь тоже должны были здесь всё это почувствовать?
Скорей всего да. Но именно в тот момент Хардинг и отключился. Хотя, возможно, его тело и ощущало происходившие в этом мире изменения. Пропускало через себя резонансную вибрацию при искажении пространства — при мощном выбросе всего нескольких физических элементов из этого мира в параллельный. Вполне вероятно, что нечто схожее было замечено и на автобусном терминале при появлении там голого Хантера. Разве что мало кто сумел обратить на это хоть какое-то внимание.
— Вы хотите сказать, что… Автобус и все, кто в нём находился…
— И, похоже, не только они. Взрывной волной задело всё полицейское оцепление. Грубо говоря… Большинство находившихся там свидетелей… пропали, на данный момент, без вести.
Точно. Ведь именно так принято называть людей, которые по неустановленным причинам, куда-то исчезают. Даже если полностью и именно физически исчезают в эпицентре взрыва.
— И-и… что?.. Вы сейчас тоже туда направитесь?
Наконец-то вспомнив, за чем ещё он спускался на нижние этажи, сержант протянул Хардингу небольшую бутылку с минеральной водой со вкусом мяты и лайма. Ник, благодарно кивнул, приняв её в свои руки, как какую-то негласную эстафету.
— Если пошлёт начальство для спасательных и поисковых работ, то, скорей всего, да.
— Гражданских, судя по всему, туда пускать не будут? И в больницу тоже?
