О том, что он считает ее привлекательной, Люк говорил с таким видом, будто для него это было неприятностью, от которой необходимо избавиться! Он считал, что из-за этого могут возникнуть проблемы. Никогда в жизни она не слышала ничего более нелепого и обидного…
Помня о том, что он усомнился в ее способностях в приготовлении пищи, и желая поразить Люка своим кулинарным искусством, Мэгги потратила на изготовление бутербродов столько времени, что едва успела вымыть руки, причесаться и подкрасить губы, как раздался звонок, возвещающий о прибытии первого гостя.
Оказывается, миссис Ричмонд нисколько не преувеличивала, когда говорила о количестве принятых приглашений, невольно улыбнувшись, думала Мэгги, наблюдая, как в холл вплывали все новые и новые посетительницы. Было очевидно, что слух о возвращении Люка действительно распространился по поселку, потому что каждая появляющаяся в дверях женщина моложе тридцати лет была в туфлях на высоких каблуках, совершенно неподходящих для нынешней погоды.
— Неплохо бы предупредить хирургическую клинику, чтобы там были наготове, — шепнула Мэгги миссис Барбаре, помогая ей принимать от гостей верхнюю одежду.
— Не будь такой злюкой! — ответила миссис Ричмонд, но когда она повернулась, чтобы проводить очередную партию прибывших в гостиную, где им будет предложено шампанское, в глазах хозяйки горел озорной огонек.
Мэгги окинула взором гостиную. Люка можно было разглядеть с большим трудом — его окружал плотный заслон беспрестанно щебечущих женщин, встряхивающих гривами своих волос как взбесившиеся лошади, выпячивающих зады и смеющихся надо всем, что бы он ни сказал, неважно, было ли это на самом деле смешно или нет. Руководствуясь каким-то мазохистским чувством, Мэгги подошла поближе, туда, откуда она могла слышать звенящий хохоток и кокетливые замечания:
— О, Люк, какие ужасные вещи ты говоришь!
— Люк, неужели у тебя появились седые волосы?
— Люк, мы даем обед специально в твою честь, и я просто не приму от тебя отказа!
Как только его не стошнит от такого жеманства? Мэгги сделала огромный глоток шампанского, чуть не подавившись при этом.
— Вижу, он по-прежнему пользуется большой популярностью у женщин, — сухо заметила миссис Ричмонд, похлопав Мэгги по спине.
— Они похожи на обитателей зоопарка, — быстро проговорила та. — Или на стаю пираний, рвущих человеческое тело.
Барбара Ричмонд кинула на Мэгги проницательный взгляд и покачала головой.
— Насчет этих я бы на твоем месте, Мэгги, не беспокоилась, — с пониманием сказала она.
— Я вовсе…
Но миссис Ричмонд уже отвернулась, чтобы поприветствовать очередного гостя.
Мэгги посмотрела в свой пустой стакан. На что намекала миссис Барбара? На то, что она знает о чувствах Мэгги к ее сыну? И если она не должна беспокоиться из-за собравшегося в углу женского клуба, тогда кто же должен вызывать у нее тревогу. А может, она хотела сказать, что Люк до сих пор верен памяти покойной жены?
Мэгги вспомнила Джоан — гибкая зеленая тростинка в платье с блестками, смеющийся широкий и очень красный рот и вьющиеся по спине черные волосы, делающие ее похожей на экзотическую белокожую цыганку.
Конечно, Люк до сих пор верен ее памяти. Ведь он любил ее настолько, что даже женился. И у них родился ребенок. Ее постигла внезапная и жестокая смерть. И хотя некоторые из женщин, толпящиеся сейчас вокруг Люка, были тоже красивы, Джоан Дарси они просто в подметки не годились.
С приклеенной улыбкой на губах Мэгги ходила по гостиной, обнося гостей шампанским и бутербродами. Самая красивая и стервозная из девушек, Келли Уорден, смотрела сквозь нее, по-видимому совсем не желая узнавать, хотя они несколько лет учились в одном классе. Она стоит так близко к Люку, что кажется просто приклеенной к нему, с возмущением заметила Мэгги.
Келли взяла с предложенного ей подноса бутерброд и сунула его в рот.
— Благодарю, — процедила она, и взглядом, полным чувства собственного превосходства, окинула облегающее платье Мэгги, затем обернулась, к Люку, театрально хлопая ресницами. — Какая у тебя прекрасная помощница. В наше время трудно подыскать хорошую прислугу, правда? Должна сказать, что бутерброды просто великолепны.
По глазам Люка Мэгги заметила, что это замечание вызвало у него крайнее раздражение, но торопливо предупредила попытку с его стороны выступить в ее защиту. Она сама могла постоять за себя!
— Тогда ты должна сказать спасибо Люку, — пропела она сладким, как сахарный сироп, голосом.
Келли удивилась так, словно с ней заговорил стоящей рядом стул.
— Что вы сказали? — надменно спросила она.
— А то, что бутерброд, который ты только что съела, — охотно объяснила Мэгги, — приготовил Люк. Он так любит готовить! — воскликнула она, превосходно подражая тону Келли.
Люк бросил на нее поверх головы Келли веселый, но слегка укоризненный взгляд. Мэгги же, одарив его приветливой, однако полностью лишенной какого-либо раскаяния улыбкой, упорхнула, оставив Келли стоять с раскрытым от недоумения ртом, что делало ее похожей на рыбу.
Вскоре Мэгги принялся обхаживать второй сын местного баронета. Это, по крайней мере, позволило ей скоротать время, тянувшееся страшно медленно. Он дышал на нее винным перегаром и был очарован ее золотистыми глазками — или, во всяком случае, не уставал повторять это. Мэгги терпеливо выслушала историю о том, как он в прошлом году, к своему несчастью, обручился с неподходящей девушкой.
— Мне надо было выбрать кого-нибудь вроде тебя, Мэгги, — заявил он, оглядывая ее с головы до ног с некоторой тоской во взоре.
— Но мне только восемнадцать, Гарри! — торопливо возразила она. — Я еще слишком молода, чтобы думать о замужестве. — Ведь твое имя не Люк Ричмонд, добавила она про себя.
Взгляды, посылаемые Люком в ее направлении и с каждой минутой становившиеся все угрюмее и угрюмее, только увеличивали решимость девушки не выказывать перед нудным собеседником обуревающую ее скуку и с понимающим видом кивать при каждой паузе в разговоре. Она тоже может играть в игру. Ведь Люк определенно не делал никаких попыток к тому, чтобы каким-либо образом отделаться от сгрудившихся вокруг него красавиц, со злостью отметила она, и Келли продолжала стойко удерживать завоеванную ею позицию.
После ухода гостей Мэгги решила, что перед тем, как Люк повезет их с матерью обедать, ей необходимо подкраситься, но не успела уединиться, как он внезапно ворвался к ней в комнату. Дверь ее спальни была тяжелой и надежной, но в этот момент ей стало страшно за петли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
