Читаем без скачивания Прикоснись ко мне - Джус Аккардо

— Мистер Кросс, — проговорил он. — Нам только что вернули сто четвертого. Полный успех!

Папашка кивнул, и мы вышли из лифта.

— Отлично, — проговорил он. — Пусть его поместят на восьмой уровень.

— На восьмой, сэр? — переспросил человек. — Разве мы обычно не на седьмом его держим?

— Держали. Пока он не превратил в пепел служащего, который приносил ему обед два дня назад. Пусть остается на восьмом до дальнейших указаний.

Папашка повернулся ко мне:

— Следуй за мной и не отставай ни на шаг.

Пухлые щечки не обратили на меня никакого внимания. Когда мы отошли, человек в костюме повернулся к кому-то и лающим голосом стал отдавать приказания.

— Кого это здесь превратили в пепел? — ошарашенно переспросила я.

Мы остановились перед дверью в конце коридора. Папашка достал свою карточку, которой пользовался у лифта, и провел ею через прорезь у двери. Дверь отворилась, и мы вошли.

— Сядь! — Он указал на массивный красного дерева стол, по обеим сторонам которого стояли мягкие кресла. Когда мы уселись, он принялся объяснять: — Эти Шестые очень опасны, если их не контролировать. Но если с ними провести курс подготовки, а потом правильно использовать, они могут быть полезны. Мы приводим их сюда, готовим тех, кого можем, и поселяем здесь. В обмен на пищу, кров и защиту они работают на нас.

Какое дерьмо! Пища, кров и особенно защита! Скорее — голод, клетки и мучения.

— И что, они все — ваши служащие?

— Некоторые — да. Им обеспечивается комфорт и все удобства жизни в обмен на их услуги. В силу самой природы нашей работы они вынуждены жить здесь — они могут быть востребованы в любой момент в течение суток. Другие же, опасные, которых мы не можем реабилитировать, содержатся здесь ради их же собственного блага. Тот парень, которому ты помогла бежать, был одним из них.

Ну папашка! Даже здесь пытается мне внушить, что я сука, и больше ничего. Помогла бежать. И все? А то, что этот парень взял меня в заложники? То, что он пытался меня убить?

Ну подожди! Сука сумеет тебе отплатить! Я поняла, что пришло время задавать вопросы. Изобразив ужас на лице, спросила:

— А что конкретно он сделал? Прикоснулся к кому-то и тот умер? Обуглился и превратился в пепел?

— Прикосновение девяноста восьмого разрушительно. Ты имела несчастье быть тому свидетелем. Это прикосновение приносит мгновенную смерть любой органике. Люди, растения, любые живые существа разрушаются в результате простого контакта с его кожей.

Папаша посмотрел на меня со странной смесью любопытства и алчности во взгляде:

— Все, за исключением тебя.

Он не сводил с меня глаз. Такой же взгляд, помню, был у моего учителя по английскому, мистера Паркса, когда, помахав перед нами выигрышным лотерейным билетом, он выбежал из класса.

— Но почему? — спросила я, откинувшись в кресле и забросив ноги на стол. — Не то чтобы я не рада, но — почему же я-то не обуглилась?

Папаша посмотрел на мои ноги, но не стал к ним цепляться, а просто ответил:

— А вот это очень интересный вопрос.

После довольно неприятных провокационных расспросов папашка повел меня на экскурсию по пятому и шестому этажам. Это был Центр Подготовки и Исследований. Я увидела молодую женщину, которая простым взглядом прожигала отверстие в бетонном блоке, мужчину, который мог превращать свою кожу в лед, маленького ребенка, который на моих глазах стал голубым с золотыми перьями попугаем. Если бы не знала о таком заранее, я, конечно, была бы в шоке. Что касается других этажей, то папашка сказал: все, что касается содержания и размещения Шестых, выходит за пределы моей категории доступа. И все — как отрубил.

Когда мы вернулись к лифтам, папашка достал свою карточку. Двери открылись, мы вошли, и он хотел уже провести карточкой через прорезь, когда я протянула руку и выхватила ее из его пальцев.

— Классная у тебя картинка! — воскликнула я, крепко держа карточку. Пластик был холодным, гладким и слегка гнулся. Забравшись свободной рукой в задний карман, я нащупала свою желтую карточку доступа — ту, что получила на входе. Тут же почувствовала в своих висках мощный режущий удар и приступ тошноты, от которых у меня на мгновение перехватило дыхание. Папашка как будто ничего не заметил. Я вернула ему карточку, он провел ею и сунул в карман пиджака. Я мысленно похлопала себя по плечу. Я сделала это! Это было классно!

Когда мы вернулись на четвертый этаж, было уже почти два. У папашки оказались какие-то дела, и он предложил мне самой пойти перекусить. Я уже собиралась отправиться к лифтам, когда кто-то плюхнулся в кресло рядом со мной:

— Привет! — произнес веселый голос.

Я крутанулась в своем кресле и увидела парня примерно моих лет, с каштановыми волосами и глубоким вдумчивым взглядом.

— Привет, — ответила я.

Глядя прямо мне в глаза и улыбаясь, он протянул руку:

— Я Флип. Никогда тебя здесь не видел. Новенькая? Первый день?

Он тараторил, откусывая от кончика неочищенной морковки.

— Я здесь с отцом, с Маршаллом Кроссом.

— Ты дочь Кросса? — Он просиял: — Твой отец — классный!

Вот восторженный дурачок!

— Похоже, ты его фанат! — сказала я.

— Еще бы! Твой отец — великий человек. Он все делает для нас.

Флип залился радостным смехом. Потом спросил:

— Я полагаю, ты Нулевой?

— Нулевой?

— Так мы здесь называем не-Шестых.

Прикольно!

— Тебе тут понравится. «Деназен» — забойное местечко.

— Ты серьезно?

Я не могла скрыть удивления. К счастью, Флип был слишком занят собой, чтобы заметить это.

— Еще как серьезно! Мы тут все крутые супергерои. Выходим наружу, чтобы вести великую борьбу. Ну, типа, делаем мир более безопасным местом для обитания человечества.

Он склонился ко мне:

— Мы уничтожаем плохих парней и восстанавливаем порядок. Мы — как люди-икс или как Лига Справедливости. Въехала?

Интересно, не доконает ли Флипа когда-нибудь его же словесный понос?

— Так они хорошо с вами обращаются? — спросила я.

— Ты что, шутишь? Я был бездомным. Совершенно не понимал, что к чему. «Деназен» нашел меня, дал мне дом, научил меня всему, что я могу делать со своими способностями. К тому же мы тут, типа, — он понизил голос, — иногда помогаем правительству.

Вот чертов энтузиаст!

— Так вы тут не пленники?

Он посмотрел на меня как на чокнутую:

— Пленники?

— Ну, вы можете уходить-приходить, когда хотите?

Флип замешкался, потом сказал:

— Ну, вообще-то, почему бы и нет… но мы этого не делаем. Нам здесь безопаснее. — Выражение его лица стало задумчивым: — Там, снаружи, много всякого дерьма. «Деназен» насолил очень многим плохим парням. У него много врагов. Мы иногда выходим наружу, гуляем, а заодно практикуемся в выборе цели. Но здесь мы в безопасности. «Деназен» защищает нас.

— В обмен на ваши услуги, — сказала я, пытаясь скрыть сарказм. Если бы я не знала, как реально обстоят дела, если бы я не повстречала Кейла, чепуха, которую изливал на меня Флип, показалась бы мне больше похожей на правду. Но я уже заглянула по ту сторону маски и знала правду. Теперь, если получится, об этом узнают все и каждый.

— И у вас все получается?

Он хмуро усмехнулся:

— У большинства да. Хотя есть и такие, кто не хочет сотрудничать. Есть и опасные. Если Шестой начинает вредить людям, его доставляют сюда и приводят в чувство.

Это и есть реабилитация.

— А если привести в чувство не получается? — спросила я.

— У полиции есть тюрьмы? Есть. Здесь то же самое. Любой, кто использует свои возможности для массового убийства, — преступник.

Флип посмотрел на часы:

— Черт побери! Опаздываю в зал, играть с железом.

Он встал и подмигнул мне. Он держал во рту морковку как сигарету. Махнув мне на прощание, сказал:

— Они помогают нам быть в форме. Я сейчас как магнитный живчик, это точно!

Я улыбнулась:

— Приятно было познакомиться, Флип.

Проводив его взглядом, я вздохнула с облегчением. Пора браться за дело. Теперь, когда поле свободно, я отправилась к лифтам. То, что я собиралась сделать, было рискованно, но в этом крылась моя единственная надежда: нужно было любым способом забраться в офис папашки.

Зря они пытались не пустить меня на тусовку Шестых. Не знали, с кем имеют дело. Когда мне было семь, дядя Марк взял меня на предрождественский шопинг. Я прихватила с собой свою старую куклу, Бри. В магазине я увидела совершенно новенькую Барби, которую мне край как захотелось получить, и я принялась упрашивать дядю ее купить. Конечно он отказал — с деньгами было туго. Когда же дядя Марк пошел расплачиваться, я прокралась назад. Схватив эту красивую новую куклу, я пожелала, чтобы моя старая подружка стала такой же красивой, была бы в таком же белом струящемся платье и с такой же сияющей короной, венчающей тяжелую массу золотых волос. Когда я посмотрела на Бри, она была абсолютной копией Барби.