Угу, этот неудавшийся палач с душой настоящего лекаря, тощий, нескладный и замученный — почему именно на него я так отреагировала? Кстати, только потом разглядела, что он старше, чем показался на первый взгляд, а пацаном выглядит именно из-за субтильности и осунувшегося лица, на котором остались нос да глаза.
Жалко стало пацана до нестерпимого жжения в груди. Хороший ведь мальчишка… и такой невезучий. Захлебывается вон, рассказывает торопится, как он старался лечить и спасать и как у него получалось! А папаша, вместо того чтобы похвалить, лупил, и небось сильней, чем иного подследственного.
Старый дурак. Такие способности к медицине — и так бездарно их ломать! Туда ему и дорога, крокодилу, я еще схожу и на могилку ему плюну. Наверное. Посмотрим.
— А утром булочник приходил и сказал, что корки сухой больше не даст, если долг не верну… А молочник и мясник еще месяц назад перестали в кредит давать, и... — сбиваясь с мысли, вдруг пожаловался парень. И отчаянно смутился, покраснели даже уши. — Простите! Я не хотел побираться, я не поэтому, и…
— Ну тихо. — Я снова погладила его по спутанным, но чистым волосам и глянула на притихшего в другом углу дивана Игги. Тот посопел немного и достал из кармана аккуратно завернутый в тряпицу бабушкин пирожок из огородного тандыра. Протянул хозяину дома и довольно приветливо, хотя и ворчливо, сказал:
— На, ешь. Он с капустой. И это… тебя как зовут? Меня Игги, а ее — Лилька.
Голод оказался сильнее стеснительности, поэтому сын палача сначала схватил выпечку и откусил чуть ли не половину, потом испугался, едва не подавился, но под моим строгим взглядом прожевал то, что откусил, и потом только представился:
— Я… Я Матео… Спасибо! Только мне нечем заплатить…
— За угощение денег не берем, — насупился Игги. — Лопай. Сами, небось, голодували, знаем, как оно. Ты эта… объясни по-нормальному, почему струмент-то не хочешь продавать?
— Да нельзя же, — печально вздохнул Матео и слизнул крошки с ладони. Опять жарко покраснел и всё же пояснил: — Потомственные они, рунные, зачарованные на кровь. Пытать ими только я теперь могу или тот, кто мой помощник по договору, — вроде как ученик. Это первое. А второе — кто купит-то? Другие палачи — у них свое есть, да и не продал бы я гадам, даже если б мог. А больше никому не надо, если только извращенцам каким. Не для настоящей пытки под печать, а так, поизмываться — это они смогли бы. Да только шиш! — Мальчишка воинственно выпятил подбородок. — Лучше с голоду помру. А лекари ко мне за пыточным еще ни разу не приходили…
— А сам чего не лечил за деньги, ежели, говоришь, хорошо получается? — не унимался мой зеленый проводник.
— Да кто ж мне доверит? Сыну душегуба, — с горечью усмехнулся Матео. — Мне вообще никакой работы в городе не найти. Не берут. Даже золотари и те… — Он махнул рукой.
— Слушай. — Я задумчиво нахмурилась. — Ладно, продать ты не можешь. А дать на время? Просто попользоваться в твоем присутствии? Вроде вот как с тем договором про ученика?
— Э-э-э… Ну да, я же говорил, это можно. Только кому? И зачем?!
— Мне. Я буду зубы лечить, ну и удалять, если придется. А ты на подхвате. Потом что-нибудь придумаем еще, лекари всегда нужны, а репутация — это дело наживное и рекламное.
Матео аж рот приоткрыл. Игги тоже впечатлился.
— То есть вы…
— Давай так. — Я встала и огляделась. — У тебя большой дом на хорошей улице. Тут и садик есть, и огород там, позади, верно? Холл удобный, пара отдельных комнат на первом этаже под кабинет и лабораторию. Кресло то, страшенное, из подвала, от которого вас обоих перекашивает, тоже пригодится — не мучить людей, а лечить. Переделаем совсем немножко — и будет стоматологическое. А то пациент дантиста на корзинке — это даже не смешно. Ну вот. Короче! Как ты смотришь на то, если мы у тебя арендуем и дом, и садик, и весь твой наследственный скарб? А заодно будешь моим помощником.
— Э-э-э… — проблеял ошеломленный Матео. — А-а-а… а вы меня правда возьмете в помощники? Лечить людей?! Правда?!
— Ну, ты не радуйся так, — на всякий случай предупредила я. — Мне самой еще придется доказывать, что я не самозванка и не зря получила разрешение на работу в Цирюльном ряду. И да, для начала придется ходить за пациентами на базар. Просто так в этот дом никто не придет, надо будет всё грамотно рассчитать и нужные слухи распустить.
Матео кивнул, как завороженный. Кажется, он готов был поверить, что я одним взмахом рукава сейчас решу все проблемы. Эх, если бы это было так просто.
— Давай договариваться о цене. Я узнавала, сколько примерно стоит аренда комнаты, которую я хотела позже снять под кабинет. Так вот… если учитывать весь дом, да еще сад с огородом, и то, что мы будем здесь с тобой жить… но за это бабушка Му станет ухаживать за всяким приусадебным хозяйством и готовить… Хм. Я думаю, ползолотого в месяц будет честно.
— Сколько?! — хором спросили Игги и Матео.
— Ползолотого. Больше пока не обещаю, — вздохнула я.
— Да вы с ума сошли! — в священном ужасе пролепетал хозяин. — Такие деньжищи! Это же…
Игги промолчал, зато посмотрел на меня ну о-о-очень выразительно. Разве что пальцем у виска не покрутил.
— Всё нормально, — отмахнулась я. — Считай, я ведь еще и тебя в помощники хочу, а жалованье пока платить нечем, будешь чисто на стажировке. То есть ты входишь в стоимость аренды. Ну что, согласен?
— Согласен! — торопливо и восторженно выпалил носатый вороненок, вскакивая с пола и протягивая мне руку в традиционном местном жесте соглашения. Я хмыкнула и пожала ее сначала за запястье, а потом обычно, как и у нас принято.
— Сделка.
— Сделка! — подтвердил Матео. — А вы прямо сегодня переедете?! И… эта… бабушка... — Он мучительно сглотнул слюну и в очередной раз покраснел. — Она тоже сегодня придет? Дрова для плиты на кухне у меня еще остались… а вот еды совсем нету.
Мы с Игги переглянулись и не удержались от смеха, хотя на самом деле оба сочувствовали бедному парню. Вот ведь до чего оголодал, все мысли только о пирожках…
— Я думаю, уговорим, — кивнула и подмигнула зелененькому. — Главное, с внутреннего огорода ее выманить и…
Закончить мысль я не успела. В дверь, которую Матео машинально запер после того, как впустил нас в дом, вдруг заколотили, причем, кажется, ногами.
Глава 27
— Открывай, братик Матик! Счас повеселю и обрадую.
Матео вздрогнул, втянул голову в плечи, но встал и поплелся к двери с таким видом, словно его тянут на веревке. И на меня оглянулся потухшими глазами. В чем же дело?
— Кто это? — спросила я, садясь в кресло чуть в стороне от окна.
— Сейм, отцовский ученик, — почти неслышно выдохнул парень, и я поразилась — он снова стал похож на привидение самого себя. — Ему работа… папашина работа всегда в радость, — промямлил он и отодвинул засов.
На пороге нарисовался молодчик, невысокий, но крепкий, с лицом цвета молодой травы и явными эльфийскими ушами. «Расизм здесь не в почете», — подумала я.
В руке у эльфогоблина была корзина, откуда шел приятный аромат. Гость, непонятно, насколько жданный и прошенный, с хозяйским размахом водрузил корзину на стол, не глядя, разобьется ли разбросанная посуда. Повернулся к Матео, схватил за плечо — парень попытался отодвинуться, но не успел. Притянул, положил руку на лоб, заглянул в глаза.
— И жив, и здоров! — радостно воскликнул Сейм. — Инструментики-то и кресло папашино не продал?
Похоже, Матео смог пролепетать что-то вроде «не, не продал». Он вообще смотрел на гостя как кролик на удава и дрожал.
— А дом, надеюсь, не заложил? Ух ты, вообще золотко! А у меня для тебя радость!
Тут только гость заметил меня и Игги.
— А эт кто? Старьевщица с таскуном? Ты вовремя, нам четыре лапы пригодятся. Счас поставлю задачу!
Я не шелохнулась в своем кресле. Гость явно играл, и мне хотелось досмотреть спектакль. На сцену выйти успею.
