Девушка, привязанная к кольцу, склонилась передо мной, натягивая веревку, стягивающую её запястья. Рабыня у моих ног с надеждой смотрела на меня снизу. Я чувствовал цепь, свисающую с её шеи на своей правой щиколотке.
— Имена у них есть? — спросил я у торговца.
— Нет, я еще их не назвал.
— Тот торговец. Грант. — Вернулся я к прежней теме. — Ты считаешь, он отправился на север?
— Да, — ответил купец.
Я отбросил рабыню пинком ноги.
Хныкая, она отползала назад к стене, где легла, поджав ноги, не отрывая от меня глаз. Другая девушка, привязанная запястьями к кольцу, отшатнулась назад к стене. Она смотрела на меня с ужасом и страхом, но, кроме того в её взгляде появилось и другое выражением, состоящее одновременно из возбуждения и трепета. Я думаю теперь, она поняла немного лучше, чем раньше, что это такое быть рабыней. Теперь она превратилась в объект для наказаний. Наши глаза встретились. В её глазах, теперь было окончательное понимание того, что она, как и любая другая рабыня, с этого момента есть и будет, в полным подчинении мужчин. Она задрожала, и опустила взгляд. Но я видел, что она дрожала со страхом и возбуждением. Я видел, что она, должным образом выдрессированная, станет превосходной рабыней для самого взыскательного мужчины.
— Следующий город к северу — это Форт Хаскинс, — прикинул я. Он лежит в основании перевала Босвелла. Первоначально это была торговая фактория, основанная Компанией Хаскинс — компанией Торговцев, прежде всего из Тэнтиса. Военная застава, под флагом Тентиса, построенная позже в том же самом месте и содержавшаяся торговцами, имела военное и политическое значение для региона восточных ворот Прохода Босвелла. С тех пор, это место получило известность как Форт Хаскинс. Форт по-прежнему остается на своём месте, но его имя, теперь перешло и к городу, который вырос на запад и юг от крепости. Непосредственно форт, уже дважды сжигали, однажды солдатами от Порт-Олни, прежде чем тот город присоединился к Конфедерации Салериан, и однажды, Пыльноногими — племенем краснокожих из Прерий. Военное значение форта уменьшилось с ростом населения в той местности и увеличения численности тарнсмэнов в Тентисе. Форт теперь служит, прежде всего, в качестве торговой фактории, содержащейся кастой Торговцев Тентиса, с интересной историей возникновения.
— Это всего лишь моё предположение, — поправил меня мой собеседник. — Но тот, кого Ты ищешь, торговец по имени Грант, никак не связан с Фортом Хаскинс, он обычно ведёт дела в Кайилиауке.
— Спасибо, — сказал я. Я должен был догадаться сам. Кайилиаук — самый восточный город в предгорьях Тентиса. Он расположен почти на краю Иханке или Границы. От его предместий можно видеть вешки, перья на высоких шестах, которые отмечают начало земель краснокожих.
— Надеюсь, что Ты не собираешься его убить, — спросил работорговец.
— Нет, — улыбнулся я.
— Да, Ты не носишь одежду темной касты, и при этом у Тебя нет черного кинжала над бровью.
— Я не Убийца, — подтвердил я.
— Грант — весьма своеобразный парень. Весьма скрытный, но как мне кажется, неопасный.
— Я не собираюсь ему вредить, — заверил я купца. — И я благодарю Тебя за помощь.
— Ты пешком? — спросил меня он.
— Да, — ответил я.
Я продал своего тарна два дня назад и начал пробираться на север пешком. Кюры, от которых мы узнали историю, в свою очередь тоже скрываются. По крайней мере наш агент в этих местах их не обнаружил. Я рассчитывал что буду привлекать меньше внимания, идя пешком, чем как тарнсмэн.
— Если Тебе нужен Грант, то я советую поторопиться. Сейчас — Эн-Кара, и он скоро уйдёт в Прерии.
Я положил тарск на его ладонь, но он попытался вернуть его обратно.
— Я ничего не сделал, — улыбнулся он.
— Это моя благодарность, — сказал я, поворачиваясь чтобы уйти.
— Эй, парень, — окликнул меня он.
— Да? — я снова повернулся и встал перед ним.
— В полдень рабский фургон покидает город по северной дороге, — было сказано спокойным голосом. — Они могли бы подбросить Тебя до Форта Хаскинс.
— Спасибо.
— Не за что.
Напоследок я снова полюбовался на двух белокурых рабынь. Вначале я посмотрел на ту, что стояла на коленях у стены, с привязанными к кольцу запястьями. В своих путах она узнала, что была женщиной. Это трудно для женщины, быть раздетой, связанной и принадлежащей мужчине, и не узнать о своей женственности. Эти знаки и выражения её природы, не трудно разглядеть. Она поняла их, полностью и навсегда. Я взглянул на другую девушку, она лежала у стены с цепью на шее, смотря мне в след. Её психологическая боль, боль рабыни, была почти невыносимой. Возможно, её владелец отдаст её одному из надсмотрщиков на ночь. Безумство её потребности могло бы на какое-то время быть успокоено, но через несколько ан, непреодолимо и неодолимо, оно снова возникнет внутри её плоти. Я снова бросил взгляд на первую девушку, и улыбнулся.
Она, тоже скоро, получит клеймо и ошейник, и узнает такие же потребности.
Она, тоже скоро, духовно и телесно, узнает, что это значит быть рабыней полностью.
— Всего хорошего, — сказал я работорговцу.
— Всего хорошего, — пожелал он мне в ответ.
Я повернулся и ушёл.
4. Мы видим дым. Мы встречаемся с солдатами
Я толкал плечом колесо большого деревянного рабского фургона.
Я услышал впереди, крик возницы, щелчок его длинного кнута по спинам двух гужевых тарларионов, запряжённых в фургон.
— Пошли, ленивые твари! — кричал он.
Стоя по колено в болоте я, скользя, упирался в массивное деревянное колесо.
Колесо стронулось и фургон, со стоном и скрипом, дернулся вверх и пошёл вперёд.
Я пробрался мимо фургона, вышел на посыпанную галькой поверхность, на бегу запрыгнул в фургон, и уселся на скамье рядом с возницей.
— Зачем Тебе понадобился Грант? — спросил меня кучер, молодой человек со всклоченными волосами, обрезанными по шею.
— Я ищу кое-что, что может оказаться в Прериях.
— Держись от них подальше, — предупредил молодой человек. — Войти туда смертельно опасно белых.
— Грант туда уходит и возвращается, насколько я знаю.
— Кое-каким торговцам разрешают некоторые из племен, — объяснил парень.
— Все. Я услышал, что ему очень рады в Прериях во всех племенах, и он путешествует там везде, где захочет.
— Всё может быть.
— Почему так. Я удивлён.
— Он говорит на языке Пыльноногих, и на языках некоторых других племён, — пояснил мой собеседник. — А ещё, он знает Знак.
— Знак? — удивился я.
