Результат налицо. Он вслед за Пажетновым стал возвращать в природу осиротевших малышей и вернул уже более сотни.
Сам Пажетнов побывал во многих странах и всюду был принят как желанный друг.
В последнее время база в Бубоницах берет в зоопарках рожденных медвежат для воспитания и возвращения в природу.
В конце недавней беседы Валентин Сергеевич Пажетнов сказал: «Не забудем упомянуть Леонида Викторовича Крушинского. Возвращать в природу животных — его идея». А Валентина Сергеевича Пажетнова мы с радостью поздравляем с правительственной наградой.
Лось и лес
Помню: бабы с крайней улицы нашего поселка вернулись из леса очень возбужденными. Говорили: «Какой-то зверь напал на собирателей грибов. Очень большой. Нюрка Тарасова упала, а этот губатый начал жевать грибы из её лукошка». Что за зверь? В лесу нашем жили олени, но это был не олень. Послушав грибников, на другой день я поехал в заповедник, лес которого примыкал к нашему.
— Говоришь, губатый… Да, это он. У нас тоже есть «жертва».
— Наблюдатель заповедника Анахин позвал приятеля. — Вот он на дереве сидел два часа, пока лось управился с грибами…
Так я впервые познакомился с лосем. Потом я видел этого губатого оленя много раз. Люди, живущие в лесных местах, знают: лось живет тысячи лет рядом с человеком.
На этого оленя всегда охотились — мясо и шкура лося всегда ценились. В дело шли также рога, из них делали сошники для сохи — отсюда и название лося — сохатый. Из шкуры зверя делали щиты для воинов, а позже шили прочные штаны для конников — лосины. Немудрено — повсюду в Европе лосей истребили. Была сделана попытка приручить лесного ходока, как приручили служить человеку коня, верблюда, вола, осла, яка. В начале прошлого века решили, что дело пойдет. В России были созданы базы по приручению сохатых — от лосих стали получать целебное молоко и начали лосей использовать как вьючных животных. Но тут появились вертолеты, и о лосях начали забывать.
Как и прежде, повсюду на лосей охотились. После революции охотились бесконтрольно. На европейской половине лесной России свеча лосей догорала. Надо сказать спасибо советской власти, она спасла от полного истребления соболя, бобров, сайков и лосей в европейской части страны.
В 1927 году решили пересчитать сохатых. В Московской, Тверской, Ярославской, Новгородской и Костромской губерниях их насчитали всего 26 (!). Но благодаря принятым мерам (охрана и учреждение заповедников) число немедленно стало расти, и в 60 — 70-х годах лосей было уже столько, что потребовались ограничительные меры. Лоси стали ночами заходить в города. Я сам несколько раз снимал их в самом центре Москвы.
В 1966 году случилась беда — на окраине Ярославля одновременно погибло тридцать три лося. Я рассказал об этом в «Комсомольской правде» и прямо обвинил хозяйственников в применении химикатов. Химия в то время была неприкасаемой. И вдруг такой удар!
Беда вырастала и с другой стороны. Лесники стали жаловаться: лоси не дают подняться лесным посадкам. Нарушилось равновесие в природе. «Лес и лось» — такой была статья в нашей газете.
Лось — лесное животное. Где нет леса, лось жить не может. Расселяясь, к середине прошлого века некоторые лоси дошли до берега Азовского моря. Забавно видеть лесного рогатого великана среди пляжных купальщиков. На севере угодья лосей кончаются там, где глазам открывается тундра. Верхний снимок я сделал с вертолета, где возле поселка Черского лес подходит к самому берегу океана. А на юге лоси стали обживать островные леса, поселяются в заповедниках.
Лось — вездеход, ему, имеющему длинные ноги, не страшны большие снега. Однажды, сидя на вышке, я видел: лось подошел к высокой осине, но дерево было старым, осиновая кора была слишком грубой для еды. Охотники иногда подрубают высокие осины, и тогда лоси пируют, наслаждаясь осиновой корою. Вместе с ними еду делят зайцы, для которых горькая кора слаще любого гостинца.
Любят лоси грибы, причем едят и мухоморы. Считают, они таким образом изгоняют кишечных паразитов.
Иногда можно увидеть, как лось стоит на коленях и ест вкусную траву, выросшую на солнце. Один раз я наблюдал, как два лося охотились за яблоками в одичавшем подмосковном лесу…
Для охотников лось — очень ценный трофей. С первобытных времен — это гора мяса. Но, посмотрев на лосиную охоту вблизи, не могу видеть, как погибает от пули беззащитный великан. Всюду кровь на снегу, запах вскрытой брюшины, дележ добычи. Человек с его смертоносным оружием — главная опасность для лося. Опасны медведи и волки. Эти ищут, как отбить у матери лосенка. Сильный зверь может постоять за себя. У меня есть снимок, сделанный американцами. Сильный лось стоит неподвижно, а семнадцать волков не могут его взять. На Аляске я видел, как медведь сражался за свою добычу. Около двадцати волков, чередуясь, нападали на него, пытаясь отнять добычу — мертвого лося. И медведю пришлось волкам уступить.
В Африке мы с другом познакомились с сыном Хемингуэя — Патриком. Он пригласил нас в дом, где за обедом состоялся интересный разговор. Патрик учит стрельбе молодых охотников. Сам он тоже охотник. «На что охотятся русские?» — спросил он. Я рассказал. «На лосей и я бы с удовольствием охотился…»
Вернувшись в Москву, мы обнаружили: идет подготовка конгресса охотников. Мы сразу к руководителю: «Если вы хотите, чтобы газеты писали о конгрессе, пригласите на него трех-четырех знаменитых людей». И сразу назвали Патрика.
Идея очень понравилась. И через три недели мы встречали Патрика в Москве. А через три дня я положил перед ним приглашение на охоту на лося.
Опустим подготовку поездки на Волгу. Охота наша должна быть старинной, то есть надо искусно позвать лося.
Провожатого для такой охоты нашли без труда.
…И вот погожее утро середины сентября. Гость с егерем садятся в тележку с двумя резиновыми колесами, мы садимся в идущий следом «газик». Наше дело — соблюдать тишину, а в тележке должен звучать призывный для лося голос. Минут через двадцать тележка останавливается. Видим, как осторожно ведет себя Патрик. И видим лося. Он стоит по брюхо в тумане в сотне метров от нас…
Выстрел! Но зверь не падает, а мчится к кустам на опушке.
Мой спутник шепчет: «Мимо…» И Патрик красноречиво разводит руки в стороны…
Конечно, он огорчен. Но на охоте это бывает. Говорим ему все нужные слова о незнакомом оружии, о непривычной обстановке. Патрик улыбается, благодарит за поддержку.
«Можно попробовать еще раз…» «Нет, — говорит Патрик. — Будем считать: этому лосю повезло…»
