мир. Правда, каждая сирота получает в наследство, как подарок, от бюрократов и фискалов однокомнатное жилье в новостройках, которые растут, как грибы после дождя, за счет выделенных ежегодно на подобное гигантских средств. Но квартиру она продала, забегая наперед, сообщаю. Ты папку-то смотреть будешь или заслушался моим тенорком, Котяня?
— Ромыч, прекрати! — грубо вскрикиваю. Вот так неоднозначно остро реагирую на собственное имя.
— Фролову ты подобное разрешаешь.
— Ему можно. Сам посуди, что с шалопутного взять? — подмигиваю и неспешно отклоняюсь на высокую кожаную спинку кресла. — Не ревнуй, Юрьев. Тебе не идет. Уж больно ты самостоятельный и отчужденный.
Чему я, собственно говоря, удивляюсь? Ромка не болтлив. Он неразговорчив не из-за того, что не владеет языком и не способен пару слов связать в предложение. У него непростой характер и такая же судьба. Юридическое образование и двенадцать лет, с учетом армии, конечно, службы во «внутренних делах». Он родился с неподвижным языком, зато с таинственной внешностью и талантом исполнителя сверхсекретных поручений. Когда Юрьев ушел из органов — по беспределу, связанному с личным делом, — то появился здесь и сразу получил должность начальника отдела, занимающегося выяснением непростых обстоятельств, вынуждающих людей действовать зачастую аффективно и неэффективно. Мы через многое с ним прошли, но остались хорошими друзьями. Юрьев подхватит, если что! С этим человеком я бы отправился и в джунгли, и на Северный полюс, предварительно посетив гостеприимный Южный, и в рай, и в ад. Но вот с женой ему, увы, не повезло.
— У нее есть дополнительное образование. По крайней мере, со мной охотно поделились копиями сертификатов, которыми эта Ступина при желании может оклеить, например, твой туалет, Котян.
— Ромыч, не язви! Писюша этим дышит, а ты…
— Прости, — громко выдыхает и медленно, почти жеманно, прикрывает веки.
— Что жена?
— Поторопился. Нет, не надо, босс, — отрицательно мотает головой. — Мы ведь не разговариваем в этом кабинете о личном. Забыл?
— Пусть возвращается на место, которое навсегда ее. Я могу стукнуть кулаком, мусорок, и она…
— Короче! — он выставляет струною вытянутый указательный палец, почти приказывая мне молчать. — Кройка и шитье, а также дизайн, моделирование, ручная вышивка и тому подобная мутотень у этой девушки с отметкой «отлично» и припиской «я всегда готова». Не удивлюсь, если у нее есть собственное ателье или…
Она негласно зарабатывает тем, что обшивает богатенькую шушеру? За ту неделю, что мы с ней соседствуем, я наблюдал, как девица что-то постоянно перекладывает, после возится, низко склонившись над подтянутыми почти до подбородка коленями, напевая, комбинирует, а один раз даже слышал, как стрекотала швейная машинка. Охренеть тогда! Я, значит, не ошибся, а она где-то все это прячет. Где клад зарыла, крыса с рыжими бровями?
— Что по местам работы?
— Кафе «Буклет», посудомойка. Больше никаких сведений. Но это было до декрета, естественно. У нее есть сын, о котором сведений ни один ЗАГС не предоставил. Есть выписка из роддома, где мальчик появился на свет пятого апреля этого года. Мелкий парень, еще нет и полугода. Короче, готов поспорить, что он не зарегистрирован, а она напрашивается на новый дом малютки, только для собственного ребенка. Там… Ее вполне можно лишить прав за халатное исполнение своих обязанностей. Если нажать на нужные кнопки и подтянуть надыбанный, как угодно, компромат, то Ступина, девица без роду и племени, и, я уверен, без покровителя, пойдет лесом, возможно пешим ходом, если не влетит на срок за уклонение от…
— Хватит! — с чего-то завожусь и сильно раздуваю ноздри. — Дальше сам.
— Отлично! Значит, я на курилку, — оперевшись на полукруглые подлокотники, Юрьев привстает с насиженного места.
— Составить компанию? — слежу за тем, что он делает. — Слышишь?
— М? — вполоборота отвечает.
— Эту проблему с ребенком нужно будет решить, — не моргая, сообщаю, а после, затаив дыхание, ожидаю, что ответит рассудительный Роман.
— Мне?
— Мне! — сглотнув, перехожу внезапно на странный, очень дикий шепот. — Не хотелось бы…
— Возьмемся, но заплатить придется, Костя. Это не игрушка в детском супермаркете. Это живой человек, о котором никто не знает. Кстати, мамаша не получала выплат на ребенка. Еще бы! Пф! Не помню, чтобы в документах была приведена справка об умственной отсталости этой женщины, но что-то, по всей видимости, в этом направлении есть. Помнишь, я говорил про избегание системы?
— Да.
— Это вот оно. Я тут покумекал и пришел к выводу, что она прячет сына от всех этих органов. Век двадцать первый, а ситуации в тех детских заведениях ни капельки не изменились со времен, скажем, например, Гюго. Работные дома и борьба за выживание. Детвора зла по своей природе. Кто знает, как ее там обижали, раз она до сих пор не доверяет чинушам в черных пиджаках с золотым рублем в кармане. Я за свою прежнюю деятельность много повидал таких людей, которые из-за своего анамнеза творили откровенную дичь. Но похер, а вот последствия для нее, считаю, будут не к месту и не по весу, учитывая дырки в кошельке.
— Какие последствия?
— Последствия? — с издевкой переспрашивает еще раз.
— Без шуток и подъе. ов! Я тебя услышал и все понял. Это нужно мне, Юрьев.
И, конечно, ей!
— Штраф! — теперь Ромка отвечает гордо выпрямленной спиной. — От трех до пяти косых, я полагаю. Чем дольше тянешь, тем больше платишь! Ты и сам прекрасно знаешь, что означает нахлобучить государство. Тем более что человечки, маленькие граждане, всегда на пересчет.
— Не проблема.
Три, четыре, пять, хоть десять «К»! Лишь бы поставить парня на государственные лыжи и сохранить баланс. Печально, что у матери проблемы с головой, зато отрадно знать, что с рукоделием порядок.
— Чем скорее, тем лучше. И сумма, соответственно, будет меньше.
— Хорошо, — кручусь в рабочем кресле.
— Всё? — я снова вижу мужской профиль и полностью отсутствующую улыбку.
— Присоединюсь к вам через десять минут.
— Звучит, как угроза, — кожа на его щеках сморщивается, а уголки рта ползут наверх. — Не торопись, у меня к писюше будет небольшой, но задушевный разговор.
«Только не поубивайте там друг друга, люди!» — мычу «угу», а про себя простое пожелание жужжу.
Посудомойка? А как же официантка в ресторане высшего класса, как минимум, на две звезды? Швея, модельер одежды, закройщица… На негласной подработке, я так понимаю. Пролистываю сведения, предоставленные Юрьевым, глазами застываю на интересующих меня моментах относительно ее семейного положения, финансового состояния и профессиональной деятельности, в том числе. Ну что ж? Это многое, если честно, объясняет. Например, то, что пеленки и банные принадлежности — детский купальный халатик, а также полотенца и конверты — у мальчишки нерядовые. А ее одежда — отдельный
