подписки о неразглашении до смертного приговора по упрощённой процедуре, как в военное время. Если вы не помните, то наш отдел находится в постоянном боевом режиме. Вам даже доплата за это идёт. Так что? Кто-то ещё готов соврать мне?
— Вы не посмеете… — упрямо проблеял головастик.
Вместо ответа, дракон положил сигарету в пепельницу и, взяв пистолет, выстрелил. Старшего смены отбросило к двери. Девушки дружно взвизгнули, а сидевшие за столом вскочили, не зная, что делать дальше.
— Сидеть! — рявкнул дракон, и группа Егора медленно опустилась на свои места.
— Теперь с вами, — ствол пистолета плавно сместился на оставшихся в живых. — Или я сейчас услышу правдивый ответ, или вас отсюда унесут. Пять секунд, время пошло.
В этот момент, открылась дверь, и секретарша Светлана внесла в кабинет поднос, на котором стоял стакан с чаем. Аккуратно обойдя лежащее тело, она поставила стакан на стол и, небрежно кивнув на труп, спросила:
— Мне вызвать бригаду утилизации сейчас, или после разговора?
— Чуть позже, — ответил дракон, криво, усмехнувшись.
— Напрасно. Потом кровь долго отмывать придётся, — вздохнула Светлана и, развернувшись, направилась к выходу, плавно покачивая бёдрами.
Это стало последней каплей. Дежурная смена в полном составе, перебивая друг друга, принялась рыдать и, старательно закладывать друг друга, размазывая по лицам слёзы и сопли. Глядя на них, и пытаясь разобраться в их излияниях, Егор вдруг понял, что не испытывает ничего кроме омерзения.
Это был обычный набор, из которого вылезают наружу все самые низменные пороки. Подобным грешат все небольшие закрытые сообщества. Если высказаться в двух словах, то всё сводится к одному банальному вопросу — против кого дружить будем?
Здесь же, помимо обычных интриг и желания возвыситься за чужой счёт, масла подливало желание прославиться благодаря неожиданным открытиям, полученным отделом. Но вся проблема заключалась в строгом режиме секретности. Даже обычные телефонные звонки родителям тщательно контролировались специалистами по связи, не говоря уже про выход в интернет. А значит, объявить себя автором открытия не было никакой возможности.
Это даже нельзя было назвать предательством в прямом смысле этого слова. Эта кучка высоколобых, заразившись снобизмом, решила вдруг показать всем вокруг их место. Наглядно пояснить, что без них, вся эта возня с перекрытием прорывов, не больше, чем стрельба из пушки по воробьям. Чем всё кончилось, известно. И вот теперь, эта перепуганная до мокрых штанов команда пыталась хоть как-то оправдаться перед таким страшным человеком, сидевшим за столом с пистолетом в руке.
— Дерьмо вы поганое, — выругался дракон, выслушав их излияния. — Без вот этих вот ребят, не было бы и всего вашего отдела. И открытий никаких бы не было. Это не они от вас зависят. Это вы живы, только потому, что они своими головами каждый день рискуют. Пошли вон! Решение по всей вашей команде будет принято отдельно.
Дежурная группа выползла из кабинета, и полковник, убрав оружие в стол, устало вздохнул:
— Всё. На покой пора. Такое дерьмо у себя под носом не углядел… Твою ж мать…
— Товарищ полковник, неужели и правда никто оттуда не возвращался? — тихо спросил Егор.
— На моей памяти, такого не было, — глухо отозвался дракон.
В кабинет осторожно вошли трое парней из службы внешней охраны и, ловко упаковав труп в пластиковый мешок, унесли его, быстро замыв следы крови. Пока они работали, сидевшие в кабинете не проронили ни слова, погрузившись в собственные мысли. Только когда дверь за утилизаторами закрылась, Даша вздохнула, и еле слышно произнесла:
— Но ведь скрам ещё жив. Значит, надежда ещё есть?
— Надежда всегда есть, — кивнул полковник, бросив быстрый взгляд на зверька. — И ты права, девочка. Скрам ещё жив. А без своего хозяина, он долго жить не может.
С этими словами, он развернулся и, достав из тумбочки конфету, протянул её зверьку. Едва учуяв запах так любимого им шоколада, пушистик пробежал по столу, ухватил угощение передними лапками, и ловко распотрошив обёртку, принялся с аппетитом его уничтожать. Внимательно наблюдая за ним, дракон чуть улыбнулся и заметно приободрившись, сказал:
— Во всяком случае, с аппетитом у него всё в порядке. В тот раз, скрам сразу отказался и от пищи, и от любого общения.
— И что это значит? — не поняла Настя.
— Чтоб я знал. Но очень хочется верить, что Стёпа жив, и он это чувствует.
— Через точку искажения пространства? Это какой же у него сканер должен быть? — не сдержал сарказма Егор.
— А что мы вообще обо всём этом знаем? — ответил ему дракон вопросом на вопрос. — Вон, стоят там, в приёмной, сопли на кулак наматывают. Вместо того чтобы делом заниматься, писюнами меряться задумали. Да и о зверьках этих, мы знаем меньше, чем о вчерашнем снеге. Но верить хочется в хорошее, хотя для человека на моей должности, это и не рекомендуется.
— И что дальше будет? — спросила Настя. — Команды-то больше нет.
— Как это нет? Запомни, девочка. Пока жив хоть один боец из группы быстрого реагирования, группа продолжает существовать. А вас трое. Так что, группа ваша есть, и будет продолжать работать. Режим сменим, группу усилим, но костяк останется прежним.
— А можно, Семёна, водителя, вместе с машиной, к нашей группе приписать? — вдруг спросил Егор.
— Почему именно он? — резко спросил полковник, вонзив в капитана настороженный взгляд.
— И водитель опытный, знает о наших делах много, и как боец, серьёзный. В общем, будет, с кем посоветоваться и на кого в деле опереться, — подумав, осторожно ответил Егор.
— Тут согласен. Боец Сёма серьёзный. Я бы даже сказал, жёсткий. И опыта ему не занимать. Добро. Дам команду. Ещё что-нибудь?
— Что там по новому боеприпасу? Ну, тому, что Стёпа предложил? — вдруг вспомнил капитан. — При такой частоте прорывов, хороший боеприпас нам бы не помешал. Хрен его знает, что там, в следующий раз вылезет.
— Испытывают. И должен сказать, что мысль оказалась очень толковой. Эдакий летающий бурав получился, — усмехнулся дракон. — И в полёте устойчивее держится. Правда, дальность уменьшилась, но не критично. Зато пробивные возможности увеличились.
— Так быстро ⁈ Не ожидал. Думал, только на расчёты пара недель уйдёт, — удивился Егор.
— У нас тут своя небольшая линия есть, вот и не стали резину тянуть.
— Своя больница, своя школа, свой детский садик, своя патронная линия, почти государство в государстве получается.
— Прибавь к этому несколько своих производств, и научно-исследовательский комплекс, — усмехнулся дракон. — Чтоб вы знали, но врагов у нас больше, чем вы себе даже представить можете. Не только внешних, но и внутренних. Я говорю про тех, кто в государстве, но за внешним периметром нашего забора.
— Это вы про эликсир молодости? —
