Данилка поднял камушек. Он был гладенький и в руке так же светился, даже чуть-чуть освещал Данилкину ладонь.
У Данилки дома была целая коробка красивых камней. Но такого, как этот, прозрачный и оранжевый, он еще никогда не находил. Данилка крепко зажал его в руке и побежал к Феде.
А Федя уже вылез на берег. Он до того накупался, что еле дышал от усталости.
- Не смотрел, когда я кричал! - сказал он Данилке и сердито насупил белесые брови.
- Я не смотрел... - ответил Данилка, - а потому что - гляди-ка, какой камушек!
И раскрыл перед Федей ладонь.
- "Камушек, камушек"! - так же сердито ответил Федя.
И, даже не взглянув на камушек, ударил снизу по Данилкиной руке. Камушек сверкнул огненной искоркой и пропал в набежавшей волне. Волна плеснулась на берег, бросила пену и ушла обратно. И оранжевый камушек унесла с собой.
Данилка бросился в море. Он нырнул под волну, опустился на дно. Данилка боялся нырять, но он даже страх свой забыл в эту минуту. Он старался разглядеть под водой свой камушек, он надеялся, что тот сверкнет ему с пестрого морского дна... Но на дне синела и зеленела гладкая галька, солнечная рябь проходила по белому песку, и все самые простые и тусклые камни под водой сияли и блестели, будто драгоценные... Где ж тут найти среди них маленькую оранжевую искорку?
Данилка был под волной две секунды, а ему показалось, что он там пробыл очень долго. Он испугался, забил руками и ногами, сердце у него замерло: не выплыть! Не выплыть!
Он выплыл. Но лишь увидел небо и край берега, как волна снова накрыла его с головой. Данилка изо всех сил пробивался к берегу, но волна тащила его назад. Он хотел закричать, но тут же хлебнул соленой, горькой воды. Данилка решил, что он погиб, что его уже утащило от берега, что под ним уже темная морская глубина. В голове замелькало, как он утонет, и как прибежит на берег мама и будет кричать и плакать, и как отец бросится в море искать его...
Тут его ноги коснулись песчаного дна, и Данилка, отбиваясь от волны, выбежал на берег. Он кашлял, плакал, дрожал...
Кто-то из ребят, кажется Васятка Тимаков, кричал ему:
- В уши набрал? На одной ножке попрыгай.
Надо было прижать ухо к плечу и прыгать на одной ножке и приговаривать: "Мышка, мышка, вылей воду за дубовую колоду", - тогда вся вода из уха выльется. А еще кто-то из ребят, кажется Петруша Огородников, удивился:
- А говорили, что Данилка не умеет нырять! Еще как ныряет-то!
Федя стоял около Данилки, смотрел, как он дрожит и плачет, и не знал, что делать. И зачем ему надо было наподдать этот камень? Федя знал, что Данилка нырять не умеет и боится волны. А уж если нырнул, значит, и про страх забыл, и про все... Значит, уж очень ему этот камень нравился.
- Ну и что же? - сказал Федя. - Ну, а зато нырять научился!
Федя знал, что Данилка спорить и ссориться не будет. Он сейчас нахмурится, сожмет губы, засунет руки в карманы и молча уйдет. Он всегда так. Уйдет, а потом не знаешь, как с ним и помириться. А они еще собрались с ним сегодня к Сергею Матвеичу в долину идти.
Но Данилка не ушел. Он прокашлялся, протер глаза - тут и вода соленая, и слезы соленые... Сел у самой кромки воды и стал смотреть на дно: а вдруг он все-таки увидит свой оранжевый камушек?
Феде стало очень жаль Данилку. Уж лучше бы он рассердился или обиделся!
- Ну, хочешь, я тебе красивый-раскрасивый камень найду? А? - сказал Федя. - Хочешь, со дна достану?
Данилка покачал головой - мокрые волосы торчали у него на голове, как перья у вороненка.
Тут подсел к ним Петруша Огородников, такой же загорелый, как те коричневые камушки, которые валялись на берегу.
- А какой он был, твой камень-то?
Потом прискакал Васятка Тимаков:
- Светлый, да? Белый такой, с разводами?
Понемногу и все ребята собрались вокруг Феди и Данилки. И всем хотелось узнать, что же это за камушек, из-за которого Данилка под волну прыгнул.
- Он был такой чистый-чистый, - сказал Данилка, - не то розовый, не то желтый. А внутри - будто огонек горит. Даже руку освещает.
Петруша Огородников в камнях понимал.
- Я знаю, что это за камень был, - сказал он. - Это был сердолик. Эх, жалко, что потерял!
- А я знаю, где этих сердоликов хоть граблями греби! - сказал Васятка. - Перейти через перевал, спуститься на ту сторону и идти по берегу до Лисьей бухты. Они там по всему берегу валяются!
- Эй, товарищ, - сказал ему Петруша, - ты ври, да не завирайся.
- Ничего не "ври"! - еще громче закричал Васятка. Он терпеть не мог, когда с ним спорили. - А что, Костя Семенов нам не рассказывал на сборе, что в Карадаге сердоликовая жила есть? Море ее размывает да размывает, помаленьку отламывает по кусочку и на тот берег выкидывает. И ничего особенного тут нету!
- Сергей Матвеич тоже рассказывал, - проворчал Федя.
Правду сказать, Феде было очень не по себе.
Данилка пришел домой, достал свою коробку из-под ягодной пастилы и сел на лавочку под тополем. Он открыл коробку и стал разглядывать камушки, которые в ней лежали. Это были красивые камни, хорошо отшлифованные морем, расписанные разными красками. Вот светло-серый камень, а по нему, словно волны по заливу, кривые полоски - желтая, зеленая, белая. Вот совсем зеленый, блестящий, с желтыми разводами. Вот ярко-черный с голубыми и розовыми крапинками. Вот нежно-лиловый с одного края и розовый с другого, как вечернее небо над морем. А вот горбатенький, как бобок. Бока у него синие, с оранжевыми пятнышками, а по спинке и по брюшку проведены оранжевые полоски. Словно сам царь морской долго сидел и расписывал этот камень кисточкой, а потом бросил на берег Данилке.
Много их. Но такого, который сегодня ушел от него в море, у Данилки не было. И друга не было. Уж теперь-то Данилка ни за что не помирится с Федей. Что это за друг, если он такие камушки из рук выбивает?
Данилка поднял голову и долго глядел на темную Большую гору, на зубчатую Кок-Кая. Кок-Кая стоит над самым морем, и сейчас виден только гребень ее, совсем синий в сумерках. Там, между Большой и Кок-Кая, - южный перевал. Через этот перевал идет дорога в Лисью бухту.
Есть и другой перевал - северный. Тогда надо будет идти мимо каменного человека, который сидит много веков на скале и все думает о чем-то, склонив голову. Он и сейчас виден. Вон он - высоко поднялся к потемневшему небу, а сзади, над его плечом, висит легкое золотое облачко. Но солнце гаснет за дальними горами, и облачко гаснет тоже. Вот оно уже и не золотое, а желтое... Вот уже и не желтое, а чуть-чуть розовое. А вот его уже и нет совсем.
- Данилка, сынок, что же ты не отвечаешь? - вдруг услышал Данилка голос матери.
Мать подоила корову во дворе, пока светилось золотое облачко, а теперь провожала ее в хлев.
- Кричу, кричу тебе! - продолжала мать. - Ступай за теленком, вон он слоняется по улице, а домой не идет.
Данилка загнал теленка. А сердолики все светились у него перед глазами:
"Хоть граблями греби"... Неужели правда?"
Сергей Матвеич пришел поздно. Но Данилка дождался его.
Сергей Матвеич умылся, сел ужинать, а Данилка примостился около него на низенькой скамеечке.
- Дай человеку поесть спокойно, сынок, - сказала мать. - Сергей Матвеич и так устал.
Данилка тотчас начал отодвигаться от стола со своей скамейкой. Но Сергей Матвеич остановил его:
- Сиди, сиди, Данилка, мне с тобой веселее. Какие новости у тебя?
- Сердолик нашел, - сказал Данилка.
- Ну? Давай сюда, посмотрим!
- А я его... опять потерял. Море унесло.
- Жалко.
Сергей Матвеич съел суп и налил себе молока в большую кружку.
- Ты вот сердолик нашел, - сказал он, - а я воду никак найти не могу.
- Наверно, ушла глубоко, - ответил Данилка.
Электрическая лампочка над столом чуть покачивалась от ветра. Розовые цветы олеандра то появлялись из темноты, то опять скрывались, будто играли с Данилкой в прятки.
- А может, воды у нас в земле совсем больше нету, - добавил Данилка.
- Э, нет, товарищ! - сказал Сергей Матвеич и, как будто рассердившись, строго постучал пальцем по столу. - Это разговор не деловой. А деловой разговор такой: вода есть, и мы ее найдем. Понял?
- Понял.
- Значит, все в порядке. Пойдем спать.
- Ладно, - согласился Данилка, - только вот... а сердолики в Карадаге правда есть?
- Правда.
- А правда, что море сердоликовую жилу размывает и сердолики кидает на берег?
- Правда.
- А почему же их не найдешь никак?
- Потому что упорства у тебя мало...
В ГОРАХ
Утром, после завтрака, Данилка исчез из дому.
Он отправился к перевалу и сейчас поднимался все выше и выше в горы. По гребню идти было жарко, и Данилка скоро устал. Он нашел куст боярышника и уселся в его скупой тени. Уселся и увидел прямо перед собой высокую вершину горы Кок-Кая, похожую на петушиный гребень.
Никогда еще не был Данилка так высоко в этих местах, никогда еще не видел он так близко эту гору Кок-Кая. Но что такое творится на этой горе? Сколько же на ней всяких окаменелых чудовищ!
