— Ну да. Я не сомневаюсь в этом. И тем не менее старые методы тоже были неплохи, и я, кажется, не слишком страдал от них в свое время.
— Не страдали? — прошептала Лора, и в ответ услышала его быстрый, подавленный вздох.
— Ладно, — сказал он наконец, в упор глядя на Карлоса, — если уж ты так не хочешь покидать свою гувернантку, я предлагаю поехать на машине всем втроем, и мисс сможет просветить меня дальнейшим рассказом о своих методах обучения.
— О да, папа, — охотно подхватил Карлос. — Ты знаешь, как мне нравятся экскурсии! У нас с мисс Флеминг уже было несколько экскурсий.
— Ну да, — снова пробормотал дон Рафаэль, — похоже, что я действительно отстал от времени в том, что касается твоего образования. — Он хлопнул по колену кнутовищем, которое держал в руке. — Я соберусь и буду ждать вас через тридцать минут, мисс Флеминг. Надеюсь, этого времени вам будет достаточно на сборы.
— Да, сеньор, — тихо сказала Лора, и дон Рафаэль покинул детскую.
— Ну вот, — воскликнула Элизабет, когда он вышел, — похоже, что ваш хозяин стал чуть гуманнее!
Лора вздрогнула.
— Вы так думаете?
— По крайней мере, он не выгнал вас сразу же!
— Нет. Этого он не сделал, — несколько неуверенно согласилась Лора.
Ровно в девять тридцать они с Карлосом спустились по главной лестнице к выходу и через внутренний двор прошли туда, где стояла машина дона Рафаэля. Лора часто видела, как эта машина въезжала и выезжала из усадьбы, но это было ее первое реальное знакомство с ней. Это была громадная черная с золотом машина с двумя выхлопными трубами и зализанными, скоростными обводами кузова. Обивка сидений была черной, а на приборной панели располагалось столько циферблатов, сколько, как Лора припомнила, она видела в кабине небольшого самолета еще в Англии. Это был один из самых дорогих европейских закрытых спортивных автомобилей. Он напомнил ей «йенсен», на котором он ездил в Англии, и ее это не удивило. Рафаэль всегда был опытным водителем, и если бы ее не беспокоил сам факт его присутствия, она с восторгом восприняла бы перспективу поездки на таком автомобиле.
К ее удивлению, Карлос в одиночестве уселся на заднем сиденье, а ее без лишних слов усадили на место рядом с водителем. Оказаться рядом с ним в машине значило припомнить многое, и она отвернулась к окну, почувствовав, как он коснулся ее бедром, садясь за руль.
Они быстро проехали полуостров и выехали на главное шоссе. Утро было пасмурное, без того солнечного блеска, к которому она уже успела привыкнуть. Но для нее этот день представлялся каким угодно, только не мрачным, хотя и слишком волнующим. Некоторое время Рафаэль молчал, и только восклицания Карлоса, когда его подбрасывало на сиденье, несколько разряжали молчание, но, когда они стали приближаться к Альхесирасу, Рафаэль сказал:
— Мне кажется, вам интересно было бы посмотреть Альхесирас. Это рыбацкий порт, его иногда называют воротами Африки, и, хотя сам город не слишком привлекателен, его оживленная гавань может заинтересовать Карлоса.
Лора покосилась на него, подумав поначалу, что он снова насмехается над ней, но в выражении его лица не чувствовалось ничего подобного, и она сочла его предложение вполне резонным.
Во всяком случае, относительно города он оказался прав. Дома его были убоги, улицы ничем не примечательны, и только набережная обещала что-то волнующее. На той стороне залива ясно просматривались высоты Гибралтара, и Лора с интересом вглядывалась в скальные бастионы. Затем, оставив машину в одном из переулков, они двинулись по набережной, примыкавшей к ограде гавани, рассматривая суда и их груз. Многое здесь заинтересовало Карлоса, и он тараторил без передышки, так что Лора почти испугалась, не надоест ли он отцу. Но Рафаэль с самого начала чувствовал себя раскованно, и когда его сын восхищенно показал на огромные корзины с фруктами, которые погружались в трюм судна, — и вовсе пришел в хорошее расположение духа.
— Так значит вот как вы совершаете ваше обучение, — лениво заметил он, прислонившись к стене и наблюдая за выражением ее подвижного лица.
Лора пожала плечами.
— Это еще не все. Естественно, теоретический эффект содержится в любом практическом показе.
— Действительно. Скажите мне, какое теоретическое приложение будет иметь эта экскурсия.
Лора сосредоточенно нахмурилась.
— Карлос сейчас наблюдает работу порта в ее истинных масштабах, — сказала она, обдумывая каждое слово. — Эти сцены для него значат намного больше, чем могут рассказать любые слова, написанные на бумаге. Когда мы вернемся, он постарается своими словами нарисовать картину гавани, и мы обсудим все то, что он здесь видел. Я покажу ему, как делать кораблики из бумаги, и пусть он сам нарисует для них груз. Вот так и проходит обучение. Те знания, которые втолковываются за партой, приносят мало пользы.
К ее удивлению, Рафаэль улыбнулся, и черты его лица так преобразились, что сердце Лоры забилось чаще, и она повернула голову так, чтобы он не заметил выражение радости на ее лице.
— Вы говорили очень убедительно, — мягко заметил он. — Но знаете ли вы, что в большинстве испанских семей предпочитают формальное образование.
Лора пожала плечами.
— И вы тоже, сеньор?
Издав какое-то восклицание, он спросил:
— Только вам можно сердиться, когда вас не называют по имени?
Лора мельком взглянула на него.
— Я считаю, что так будет лучше, сеньор, — смущенно пробормотала она. — Но… но вы не ответили на мой вопрос.
Рафаэль сдержал вздох.
— Ну, хорошо. Мой ответ таков: я замечаю определенный рост уверенности в поведении моего сына, и, хотя это достижение не является моей заслугой и этот факт огорчает меня, я не могу разрушать полезное начинание, не отметить положительные стороны в вашей методике, предлагая устаревшую альтернативу.
Лора посмотрела ему прямо в глаза.
— Вы сами во многом виноваты, — укоризненно воскликнула она. — Неужели вы не понимаете, что Карлосу недостает внимания — и любви?! — Она наклонила голову. — Тот час, который вы заставляете Карлоса проводить в вашем присутствии, для него не более чем обязанность, и он это сознает!
Рафаэль нервно закурил сигару.
— Вам кажется, что вы приведете мир в порядок вашим вмешательством, — резко возразил он.
— Нет, вовсе нет! — горячо воскликнула она и вздохнула. — Давайте не будем снова начинать ссору. Но я все-таки настаиваю, что вы не уделяете мальчику столько внимания, сколько должны. Я сожалею, если его присутствие остро напоминает вам об умершей жене, но сам-то Карлос — ребенок живой. И даже очень!
