Ник занервничал:
– Да, он на удивление вынослив и скор, – и попытался отвести Пегаса в сторону.
Эмерсон задумчиво уставился на передние ноги жеребца.
– Черный, как сам сатана, – рассеянно пробормотал он и, вскинув голову, смерил Ника подозрительным взглядом. – Как ты его назвал?
– Черный Призрак, или просто Призрак – для краткости, – солгал Ник. – Не могу же я назвать его Утренним Ураганом!
– Хорошее имя, – похвалил Эмерсон и погладил по шее коня. – У него, похоже, дружелюбный характер.
– Он… хорошо обучен. И чувствует поводья. Эмерсон снова принялся ощупывать передние ноги коня, будто пытаясь обнаружить изъяны, и Ник шагнул вперед, загораживая своего сообщника и друга.
– Так что ты тут делаешь со своей ротой? – Он кивнул головой в сторону молчаливой группы солдат и арестантов, ожидавших своего командира.
– Да вот препровождаю узников в Ньюгейт. Давай встретимся вечером в клубе, Ник, если ты не против.
Ник поспешно кивнул.
– Прекрасная идея. Я зайду за тобой через два часа. Напоследок похлопав коня по крупу, Эмерсон ушел, и Ник с трудом перевел дух. Руки его тряслись, холодный пот тек по спине. Что, если Эмерсон заметил ваксу на ногах Пегаса?
Стиснув зубы, он вскочил в седло. Чем скорее он спрячет коня, тем лучше. В следующий раз удача может от него отвернуться.
Серина задыхалась от пыли и грязи. На следующий день она спустилась вниз, чтобы поговорить с Ником. Ей хотелось выть от тоски и отчаяния, и она была готова на все, только бы както убить время, тянувшееся невыносимо медленно.
Но внизу не оказалось ни Ника, ни Рафа Ховарда. И только охранники были на своем посту у двери – два дюжих парня.
Карлик сидел за столом на кухне и уплетал булку. Молча смерив ее злобным взглядом, он демонстративно повернулся к ней спиной.
– Хоть ты тут и хозяин, а о доме совсем не печешься, – укорила она его.
Он не ответил – только пожал плечами. Можно было бы прикрикнуть на него, но вместо этого она направилась в посудомоечную. Там стояли три ведра с водой – как видно, для мытья грязной посуды, сваленной в корыто. Остатки жира, яичного желтка застыли на его стенках. Свиньи!
Впрочем, все это можно отмыть, подумала она и опустила тарелки и кружки в одно из ведер. Так, что теперь? Пусть посуда отмокнет – мыть она будет потом. Надо бы согреть воды, только как это сделать?
Она бросила взгляд на очаг – там еще тлели угли. Рядом с огнем стоял пустой таганок. Можно ли на нем нагреть воду? Непонятно.
Тяжело вздохнув, она решила навести порядок в своей комнате. Уж наверняка это лучше, чем сидеть и пялиться на противного карлика или вдыхать пыль, кружащуюся под дуновением сквозняка.
Она подняла ведро с чистой холодной водой, а в углу нашла жесткую щетку и кучу тряпок. Дома она не раз наблюдала, как служанки терли долы, стоя на коленях. Интересно, трудно это или нет?
Ведро оказалось тяжелым, а охранник даже не предложил ей помощь – уставился в пустоту, словно ее и нет.
Очутившись в своей комнате, она подвязала волосы платком Ника, который взяла в его спальне.
– Ну вот! – посетовала она. – Теперь я похожа на кухонную прислугу. Так мне и надо. – Она обтерла руки о юбку и принялась рассматривать пол. Пожалуй, стоит начать вон с того угла…
Спустя двадцать минут колени ее разболелись, а руки заледенели в холодной воде. Она макала щетку в ведро и скребла деревянный пол. Пыль размокала и превращалась в грязь, от которой вода в ведре побурела. А ведь она вымыла только один угол! Серина задумалась. Так ей понадобится не менее пятнадцати ведер воды. Должен быть какойто другой способ.
Она пожалела служанок, наводивших чистоту в ХайКресенте, но ведь у них было больше сноровки. Отмыть пол можно и быстрее, если он достаточно чистый.
Серина вспомнила, что служанки пользовались метлами, чтобы сперва убрать пыль, а потом уже пройтись по полу мокрой тряпкой.
Она потянулась, расправив затекшие плечи. Руки ныли от непривычной работы, пальцы покраснели, ногти стерлись, спина взмокла от пота.
– Внизу метлы нет, – пробормотала она и тем не менее отправилась на кухню. Так просто она не сдастся! Она обыскала все углы. Можно было бы спросить у Лонни, но он кудато ушел. И слава Богу!
Она радостно рассмеялась, обнаружив за дверью посудомоечной кривую метлу. Меньше чем за чае она собрала почти всю пыль, чихая и кашляя.
Поменяв воду в ведре, она вымыла пол. Комната заметно преобразилась, в ней пахло чистотой. Серина с трудом разогнула спину. У нее не было сил отнести вниз ведро и тряпки.
Она тщательно вымыла руки и лицо с мылом, расчесала волосы и села на кровать, весьма довольная своей работой. На нее навалилась усталость. Сейчас бы выпить бокал вина, потом поесть и спать. Завтра она вымоет остальные комнаты.
Сэр Лютер Хиллиард узнал от слуг в ХайКресенте, что у няни Хопкинс в Лондоне живет сестра. Серина очень любила няню. Вполне вероятно, что она отправилась к Молли Хопкинс на Хеймаркетстрит и попросила у нее убежища. Куда же еще ей идти? Больше у нее никого нет.
Сэр Лютер заглянул через окно магазина, но увидел внутри только какието оборочки, кружавчики и прочую ерунду, которую так обожают женщины, эти отвратительные, алчные создания. Он рывком распахнул входную дверь. Кружева и ленты затрепетали от сквозняка.
Полная грузная женщина вышла к прилавку изза портьеры.
– Добрый день, сэр, чем могу служить?
– Я пришел коечто разузнать. Вы мисс Хопкинс? Женщина кивнула, в глазах ее промелькнуло подозрение.
– Меня зовут Лютер Хиллиард, я дядя мисс Серины. Я знаю, что вы родственница няни Хопкинс. Может, вы видели Серину? Она к вам не приезжала?
– Я с мисс Сериной не встречалась, – сухо ответила она и принялась скатывать ленточки. – Что вам от нее нужно?
– Поговорить с ней, только и всего. И разрешить одно досадное недоразумение. – Он через силу улыбнулся этой женщине, которая сверлила его недобрым проницательным взглядом. – Кстати, вы не знаете, где здесь поблизости платные конюшни? Я бы хотел переменить лошадей.
– Есть одна неподалеку, за углом, на Пэнтонстрит. Он поклонился, держа в руке треуголку.
– Премного вам благодарен за помощь.
А она действительно помогла ему, думал он, прикрывая дверь. Если повезет, ему удастся разыскать кучера Роя и карету в одной из конюшен, и уж он развяжет Рою язык… В этом ему помогут жесткие меры, которые всегда «располагают» к откровенности.
Ник отыскал Серину на кухне. Она сидела на стуле так близко от очага, что платье ее могло загореться в любой момент. Голова ее упала на грудь. Он заметил у ее ног ведро с грязной посудой, от его взгляда не укрылись и ее красные натруженные руки. У огня на кирпичном выступе стоял пустой бокал, тарелка и наполовину пустая бутылка вина, которую он купил вчера.
