она вполголоса. — Ну да.
— Ну что?
— Нет, ничего.
Тетино лицо приняло раздражающе загадочное выражение.
— Ну что? — Филипп хотел добиться ответа любой ценой.
— Думаешь, они сюда наведываются? — спросила тетя.
— Кто?
— Волки.
По спине Филиппа побежали мурашки.
— Какие волки?
— Ну те. Которые пришли. Однажды.
— Те?
— Именно те. Может, ты даже видел их на Голубой, а?
— Волков? На Голубой? — Филипп поднял брови. — Нет, конечно. Я же не сошел с ума.
— Я тоже нет, — ответила тетя.
Они посмотрели друг на друга и больше не произнесли ни слова.
Когда через десять минут Филипп спустился в гостиную, тетя сидела за столом и попивала свой послеобеденный кофе.
— Ну так как насчет твоих визитов сюда? — спросила она.
Филипп пожал плечами:
— Не знаю. Думаю, ничего хорошего. Сегодня суббота, но мама сказала, что это вовсе не значит, что я смогу приходить сюда каждые выходные. А на неделе так тем более.
Тетя надолго задумалась.
— Ты должен ей рассказать.
— Рассказать? О чем? — спросил Филипп, хотя прекрасно понял, что тетя имела в виду.
— О том, что ты пишешь. Я совершенно не удивлена, что она не разрешает тебе приходить к старой тетке. День за днем. Потому что — зачем? Чтобы выгуливать пса и часами сидеть в интернете? Вместо того, чтобы делать уроки? Ну, сам подумай.
— Может, и так. Но я точно ей не расскажу.
— Почему?
— Почему? Как это — почему? Потому что… потому что… потому. Потому что она не поймет. Потому что это ничего не изменит. Она и так говорит мне учиться вместо того, чтобы сочинять глупости.
— Дай ей шанс. Пусть она сама выскажется на эту тему.
— Я знаю свою маму.
— Иногда люди нас удивляют. Если ты расскажешь ей без нервов, спокойно и уверенно, насколько для тебя это важно…
— Без шансов.
— Хотя бы попробуй.
— Нет, нет, нет. Это бесполезно. Не понимаешь? А кроме того… Это уже неважно.
— Как это?
— Ну, обыкновенно. Я вообще не должен ничего писать. И не буду.
— В каком смысле?
— Хватит. Мне надоело.
— Филипп, не говори ерунды.
— Я не говорю ерунды. Ерунду я написал. Только всех переполошил. Хватит.
— И ты бросишь все вот так, на середине, не закончив?
— А кому какое дело? Какое это имеет значение? Это всего лишь глупая сказочка без начала, без конца и без смысла.
— Неправда.
— Правда. Мне это совершенно не важно. Я врал. Я неплохо умею врать. Абсолютная брехня. Я просто хотел убить время, чтобы не торчать на каникулах дома.
— Неправда. Ты мог бы сидеть в интернете, но предпочитал писать.
— Потому что хотел немного развлечься. И все.
— Это из-за мамы? Потому что пришло время ей рассказать?
— Спасибо, тетя. Мне пора бежать. Я еще загляну как-нибудь. К Бодеку. Может, через несколько… недель.
— Филипп!
Но Филипп уже вскочил с кресла и выбежал из дома. Он схватил велосипед, прислоненный к лестнице, пнул калитку и помчался вниз по улице, не обращая внимания на громкий лай Бодека. Он ни разу не оглянулся. Ехал так, как будто его что-то подгоняло. Как будто толкало. Как будто преследовало, чтобы сожрать.
«Так и сбегают», — подумал он.
А может, подумал вовсе не так, а вот так: «Классно едется. Просто супер».
— Он сейчас будет занят школой, уроками — понимаешь?
Мама говорила по телефону в своей комнате за стеной, но так громко, что Филипп слышал каждое слово.
Ведь тетя не расскажет маме о том, что он пишет? Ведь не сболтнет? Если бы она проболталась, то… то… он бы ее возненавидел. Да. Возненавидел бы.
Мама замолчала и какое-то время слушала сестру. А потом сказала, немного раздраженно:
— Но разве компьютер — это самая важная вещь в жизни? Если он будет меньше сидеть в интернете, то мир не рухнет. А то, что понадобится для уроков, он может найти и дома. Ведь мы не повесили на компьютер замок. Не знаю, что он тебе наговорил, но…
— …
— Я просто считаю, что всему свое время. Каникулы — это каникулы. А сейчас совсем другое, — говорила мама.
И снова слушала.
— Я знаю, что он любит Бодека, а Бодек любит его, но, прости, это совсем не значит, что Филипп должен приходить к нему каждый день.
— …
— Извини, что я это говорю, но у тебя, однако, больше свободного времени, чем у Филиппа, и ты вполне можешь сама выгуливать эту собаку.
— …
— Спасибо, конечно, но ты же знаешь, Агнешка, как мы живем. Ни на что не хватает времени. Может, через несколько недель, когда станет поспокойнее с работой. Тогда, может, мы все встретимся, поболтаем за чашечкой кофе.
— …
— Что? Нет, у нас все в порядке. По-старому. Да. Ну все, мне пора.
— …
— Хорошо, передам привет Рафалу. Спасибо. Пока.
Мама положила трубку. Какое-то время она, видимо, сидела не шевелясь, потому что в квартире воцарилась мертвая тишина.
В конце концов мама все же встала и пошла на кухню.
Филипп немного выждал и пошел за ней. Остановился на пороге. Мама наливала себе чай. При виде его она ничего не сказала.
— Тетя звонила? — спросил Филипп.
— Да. Звонила.
Мама выглядела раздраженной. Она залила кипятком чайный пакетик в любимой зеленой кружке.
— Запудрит тебе мозги, и начнутся проблемы. Королева мыльных опер, — сказала она, не глядя на сына. — У тебя своего дома нет? Что она о нас подумает?
— Но зачем она звонила?
— Спрашивала, не возражаю ли я, чтобы ты и дальше выгуливал ее собаку.
— Собаку?
— Ну собаку, собаку. Не кенгуру ведь. Если только я чего-то не знаю. Эту собачку, которую ты якобы так обожаешь. Или, может, у тебя это уже прошло?
— Нет. Не прошло.
— Ну вот. — Мама выжала чайный пакетик, выбросила его в корзину и села за стол с кружкой, из которой шел пар. Посмотрела на сына. — Еще она говорила, что ты можешь пользоваться ее компьютером, если тебе понадобится что-то для школы, а наш в это время будет занят.
— И что?
— И что? Ничего. У тебя есть свой дом, так ведь? Если тебе понадобится компьютер, чтобы сделать уроки, тогда и будем думать, — и почти сразу добавила: — На данный момент школа важнее всего.
— В жизни есть разные важные вещи.
— Филипп, не философствуй, хорошо?
Мама не допила чай, встала и поставила кружку в раковину.
У Филиппа не было желания продолжать этот разговор.
— Поздно уже, — объявила мама. — Иди лучше спать. И очнись наконец, каникулы закончились. Я надеюсь, ты не проснешься за час до конца семестра.
