Читаем без скачивания Угасающее солнце: Шонджир - Кэролайн Черри

По телу разлилось тепло, пришло спокойствие; теперь он без труда мог справиться с сопровождавшим прыжок выворачиванием наизнанку, мог долго – пока не представиться такая возможность – обходиться без отдыха. Его сознание прояснилось, было ли сейчас оно надежно защищено от стрессов.

Только теперь он понял, что все было напрасно: «Сабер» последует за ними, ведь курсовая лента наверняка продублирована. Придут боевые корабли. Если когда-нибудь человечеству удастся вернуть Дункана, его открытое неповиновение Коху без сомнения обеспечит ему военный трибунал. Но мри, узнав обо всем, скорее всего позаботятся о нем сами, и поэтому бояться правосудия землян ему не следовало.

Дункан спокойно обдумал все это и, наверное, из-за усталости – ведь он не отдыхал уже несколько дней, – ему вдруг стало интересно: неужели вся его вина заключается в этом последнем неповиновении, или все началось гораздо раньше, гораздо раньше, когда он хотел освободить мри? Он попробовал что-нибудь узнать из ленты, но все оказалось напрасно: ни времени полета, ни количества прыжков, ни какой-нибудь информации о том, где они находились. Он посмотрел на сияющую на экране звезду. Наверное, база мри. В таком случае, ему, возможно, осталось жить всего несколько дней.

Дункан оторвался от клавиш управления, чувствуя, как содрогается его тело, даже несмотря на успокаивающее воздействие наркотика. В действительности это оказалось гораздо хуже, чем он себе представлял: сказывалась усталость. Он решил, что если в течение ближайшего часа ничего не изменится, он пойдет к себе, вымоется и ляжет: было уже слишком поздно о чем-либо беспокоиться.

А в дверь неслышно вошел дус, и следом – второй; и позади них шли мри.

Он отшатнулся. Мелеин, по своему обыкновению, была без вуали, пальцы ее переплелись с пальцами поддерживающего ее Ньюна. Она вошла в рубку управления как раз в тот момент, когда Дункан попятился; взгляд ее золотистых глаз скользнул вокруг, замер на предмете, покоящемся близ панелей управления – то был артефакт в своей колыбели. Больше ни на что не обращая внимания, она подошла к нему, наклонилась, и, опираясь на руку Ньюна, чтобы не упасть, коснулась серебряного овоида, ощупала его, словно желая удостовериться, что он действительно реален.

Потом она выпрямилась. Ее ясные и пронзительные янтарные глаза встретились с глазами Дункана.

– Я хочу сесть, – сказала она голосом, похожим на сиплый шепот; и Ньюн осторожно усадил ее на край откидывающегося кресла капитана, словно то являлось троном. Она сидела прямая, прижав руку к ребрам в том месте, куда была ранена, и на мгновение задохнувшись; но вот боль прошла, и рука упала. Оба дуса, приблизившись, прижались к ее ногам, создав живую стену у ее коленей; левую руку она протянула Ньюну, который устроился на палубе рядом с ней, опираясь локтем на большего из дусов.

Дункан смотрел на них: сквозь застилавшую глаза пелену ему казалось, что современная рубка управления превратилась в холл верховной жрицы, а сам он здесь чужой. Мелеин смотрела прямо на него; за ее спиной на экранах сияла звездная россыпь и, завораживая своей монотонностью, один за другим вспыхивали разноцветные огоньки.

– Дункан, – негромко сказала Мелеин, – куда направляется этот корабль?

Он вспомнил, что не всегда разрешалось говорить непосредственно с госпожой, хотя однажды ему было позволено сделать это. Теперь все изменилось. Он посмотрел на закрытое вуалью лицо бесстрастного Ньюна.

– Расскажи госпоже о том, _ч_т_о_ направляет нас, – ответил он, махнув рукой в сторону покоящегося рядом с ними овоида.

– Я желаю говорить с ним, – сказала Мелеин, тревожно нахмурив брови. – Объясни. Объясни, кел Дункан.

– Ты знаешь, – спросил он ее, – что оно содержит?

– А ты?

Он покачал головой.

– Нет. Информацию. Навигационную информацию. Но не о том, куда мы идем. Ты знаешь?

Ее красивое лицо превратилось в маску, став непроницаемым, как у Ньюна, хотя и не прикрытое вуалью. – Почему с нами только ты? Может, неразумно не подпускать нас к управлению, кел Дункан?

От таких вопросов ему стало не по себе. Он изо всех сил старался сохранить ясность мышления, чтобы подобрать разумные ответы, но Мелеин настойчиво протягивала ему свою руку, и Дункану оставалось лишь взять ее длинные тонкие пальцы в свою ладонь. Чужое прикосновение смутило его, и он обнаружил, что оказался в опасной близости от дуса.

– Садись, садись, – предложила она ему, поскольку, пока он стоял, ей приходилось смотреть на него снизу вверх; и он мог сесть лишь на палубе, рядом с дусами, как и Ньюн. – Теперь мы больше тебя не интересуем? – ее вопрос уколол Дункана.

Он выполнил ее просьбу, опустившись на колени на твердый палубный настил; ему пришлось коснуться дусов, и он понял, какая ловушка ему приготовлена: контакт со зверями, туманящий чувства поток. Страх рос в нем, и звери, почувствовав это, зашевелились; Дункан взял себя в руки, и дусы успокоились.

– Однажды, – обратилась к нему Мелеин; ее голос был далеким и тихим, – я сказала, что мы найдем корабль и путь с Кесрит; я сказала, что мне нужен пан'ен, а ты был рядом и слышал. Кел Дункан, это твои дары, только твои?

Эту маленькую владычицу нельзя было назвать наивной: она спрашивала то, во что не верила. Дункан почувствовал, как у его ног разверзается бездна.

– Политика требует, чтобы вы не попали в руки регулов, – сказал он. – Вы свободны. Что касается подарков – нет, я здесь не причем; я не могу такое дарить. Другие… улаживают такие дела. Любая задержка в секторе космоса, который принадлежит регулам или землянам будет нашим концом: этот корабль не вооружен. Но от сопровождения мы избавились, госпожа. Мы одни; и эта лента поведет нас до конца.

Она некоторое время молчала. Дункан беспокойно смотрел на Ньюна: вряд ли тот поверил ему. Мелеин заговорила на своем языке; Ньюн отвечал односложно, не поворачивая головы и не меняя выражения лица. Услышав ци'мри – этим словом мри называли чужих, – Дункан испугался.

– Твой род ненавидит тебя? – спросила Мелеин. – Почему ты один на борту, кел Дункан?

– Чтобы ухаживать за вами… и за машинами. Должен же кто-то это делать. Госпожа, из _э_т_о_г_о_… из объекта… ученые сделали ленту, которая сейчас ведет нас. Мы полностью в ее власти, и ни я, ни вы ничего не можем сделать, чтобы остановить ее. Я буду обслуживать корабль; я доставлю вас к вашей цели, где бы она ни была. И когда я сделаю это, я возьму корабль и отыщу своих соплеменников, и скажу им, что мри больше не хотят участвовать в интригах регулов или людей, и что война закончилась, навсегда. Войны больше нет. Вот почему я на борту.

Тревожные морщины прорезали лицо Мелеин, когда она взглянула ему в глаза.

– Я не могу прочитать в тебе истину, – признала она, – ты ци'мри; и твои глаза не настоящие.

– Медпрепараты, – сказал Ньюн низким голосом – то было первое слово, которое он произнес сам, не дожидаясь разрешения. – Они используют их во время перехода.

У мри, которые отказывались от лекарств, даже от таких, ничего подобного не было: Ньюн произнес _о_н_и_ с откровенным презрением, и уязвленный Дункан внезапно понял, насколько это опасно. Он впервые по-настоящему испугался; дусы тревожно вздрогнули, и Ньюн успокоил их, похлопывая рукой по широким спинам.

– Ты даже не знаешь, – сказала тем временем Мелеин, – на что обрекли тебя твои старшие, кел Дункан. Когда ты собираешься вернуться?

– Я не знаю, – произнес он.

– Такой долгий, такой долгий путь. Тебе не место здесь. Тебе не следовало делать этого, кел Дункан.

– Я не могу вернуться домой прямо сейчас, госпожа. Мы совершаем прыжок.

– Теперь это корабль мри. И туда, куда мы идем, не может идти ни один ци'мри.

Дусы зашевелились, поднялись; Дункан рванулся было следом, но Ньюн мягко придержал его за запястье.

– Нет, – сказал Ньюн. Глаза поверх вуали сейчас смотрели без угрозы. – Нет. Спокойно, Дункан.

С негромким тревожным сопением дусы встали поодаль слева от Мелеин. Их маленькие глазки угрожающе сверкали, но через некоторое время они снова уселись, по-прежнему наблюдая за Дунканом.

А Ньюн негромко заговорил с Мелеин на своем языке: выслушав ответ, он снова торопливо говорил что-то, словно уговаривая ее изменить свое решение. Дункан напряженно слушал, способный разобрать лишь слова «мри, Кесрит», и «ци'мри» – если себя мри называли «Народ», то другие расы у них были ци'мри, а значит «чужаки». Так считали мри; Дункан знал это давно. Никаких объяснений этому не существовало.

Сказав напоследок несколько слов, Мелеин поднялась, закрыв вуалью свое лицо, и медленно повернулась к нему спиной.

От этого жеста Дункана бросило в дрожь. Поняв все, он собрался с силами, чтобы подняться на ноги; и Ньюн поднялся, опираясь на кресло, и встал между ним и дусами.

– Госпожа сказала, – заговорил Ньюн, – что я не должен позволять ни одному чужому появляться у нее на глазах. Ты кел'ен; я буду сражаться с тобой, когда соберусь с силами, или же ты можешь остаться с нами и жить как мри. У тебя есть выбор.