На следующее утро на пороге вновь возник все тот же старик со слугами. Они так же несли в руках свертки. Разложив их на столе, они отошли в сторону. Испанцы увидели практически такие же наряды, как и вчера, но куда более причудливо украшенные. На плащах переплетались яркие перья невиданных птиц, блестящие перламутровые ракушки и очень искусная вышивка. Юбки ничем не уступали плащам.
— А они настырные, — отметил Себастьян, и обреченно махнув рукой, взял один из нарядов.
Несмотря на кажущуюся простоту одеяний, с непривычки облачиться в них самостоятельно было трудно. Но с помощью слуг испанцы переоделись. Их одежду унесли, и друзьям оставалось лишь надеяться, что индейцы приведут ее в порядок и вернут назад.
— Вот бы увидели меня в родной Севилье в таком наряде, — со смехом сказал Фернан.
Юбка, охватывавшая его бедра, спереди была украшена жутким подобием человеческого лица. Выглядело оно устрашающе — вполне в духе местных жителей: вытянутое, с надменно искривленными медными губами, над которыми нависал крючковатый нос, с нефритовыми глазами, и торчащими по бокам перьями. Накидка, завязанная на плече узлом, все время норовила сползти то на грудь, то на спину, так что почти сразу же Фернан предпочел ее снять. В этом знойном климате одной лишь легкой набедренной повязки оказалось достаточно. Сандалии из толстой кожи закрывали ступню и охватывали сзади щиколотку, их длинные завязки крест-накрест перетягивали лодыжку. Впрочем, по такой жаре подобная незатейливая обувь была даже лучше закрытых испанских сапог. Глядя на нарядившегося Себастьяна, и понимая, что и сам выглядит примерно так же, Гонсалес не смог удержаться от хохота.
— Смотрю прямо как в зеркало. Спасибо, хоть волосы и зубы наши оставили в покое, — заметил он.
— Погоди, то ли еще будет, — угрюмо ответил Риос. — Того и гляди, как они доберутся не только до волос, но еще и головы нам расплющат. Страшно даже представить, как и зачем они это делают.
— Ты думаешь, что головы они сами себе уродуют? — с сомнением спросил Фернан.
— Ну не рождаются же они, в самом деле, со всеми этими украшениями! — бросил в ответ Себастьян. — С проколотыми ушами, носами, губами, с подпиленными зубами и татуировками! Я и сам поначалу полагал, что эта убогая форма головы у них врожденная, но, скорее всего, это не так. Дикари на Кубе внешне похожи на местных жителей, но с черепами у них никаких отклонений нет. Видимо, у наших хозяев свои понятия о красоте — чем страшнее, тем лучше. Вот и уродуют себя кто во что горазд.
— А не может ли такая форма головы быть следствием ранения? Например, на войне.
— Нет, что ты! — рассмеялся Риос. — Если человеку так расплющить голову ударом палицы, то его останется только похоронить.
— А если это след от болезни? Как отметины на лице после оспы?
— Ну, это хоть немного похоже на правду. Надеюсь, если это болезнь, то она не заразная.
Теперь, когда скудная одежда открывала большую часть тела, Себастьян стал выглядеть еще более грозно. Широкая грудь бугрилась крутыми мышцами, жилистые руки и плечи украшала настоящая сетка белесых старых шрамов. Его кожа была подобна книге, по которой опытный человек быстро сумел бы понять, сколь много этому воину довелось пережить. Два шрама особенно выделялись. Один тянулся вертикально от правого плеча вниз почти до талии, второй тонкой неровной полосой пересекал ребра слева. Все это были памятки о боях на суше и на море против французов, африканских пиратов, турок, швейцарских и немецких наемников.
Испанцы даже самим себе казались удивительно нелепыми. Доспехи тоже пришлось снять — стальной панцирь, надетый на голое тело, очень быстро натер бы кожу до кровавых мозолей. Кирасы и шлемы они сложили в угол в ожидании того момента, когда в них возникнет необходимость.
Вельможа, наблюдавший за тем, как испанцы все-таки приоделись, обрадовался. Вечером он долго размышлял над тем, что случилось и пришел к выводу — предложенные вчера дары оказались слишком скромными. Сегодня же чужеземцы явно остались довольны и приняли одеяния без нареканий. Мудрец распорядился слугам принести в комнату еду, а сам удалился. После завтрака он вернулся и конкистадоры опять взялись за освоение местного наречия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Обучение давалось с трудом. Индеец обладал поистине колоссальным терпением. Он без устали и малейших признаков досады повторял одни и те же слова хоть по сто раз, пока их звучание в устах испанцев не начинало походить на его собственное произношение. Но дело продвигалось медленно. Стоило вызубрить одно название и перейти к следующему, как первое в скором времени забывалось, вытесненное непривычными звуками нового слова. Мудрец сносил эти превратности судьбы стоически.
6. Знакомство с Чикой
Испанцы терялись в догадках. Себастьян, у которого уже был печальный опыт жизни в плену после стычки с африканскими пиратами, вообще ничего не понимал. Он-то ожидал чего-то совсем плохого и думал, что если им сохранят жизнь, то это будет уже хорошо. Но индейцы принимали их как самых дорогих гостей. После того, как переводчик, учивший их языку, покинул испанцев, для них устроили пир. Конкистадоры, немного освоившиеся и не ждущие больше подвоха от местной пищи, ели с аппетитом. Слуги были многочисленны и почтительны. Они сновали туда-сюда, меняя блюда и принося новые. Двое из них взялись обмахивать пленников большими опахалами из ярких красных и зеленых перьев. Дошло даже до того, что несколько трюкачей принялись развлекать испанцев жонглированием и акробатическими упражнениями. Благо, размеры комнаты это позволяли.
Риос сидел, периодически касаясь головы в том месте, куда пришелся удар дубинки, после которого он оказался в плену, и думал о том, из-за чего отношение местных жителей так изменилось. Фернан и Себастьян не могли даже расспросить слуг — непонимание языка встало неодолимой стеной. Оставалось просто принимать все как должное.
Но самое интересное началось вечером, когда к ним торжественно заявилась целая толпа индейцев, важных и разодетых, плюмажами едва не цепляющих потолочные перекрытия. И вместе с ними эскорт из шести девушек. Все они исполнили виденный уже испанцами ритуал, коснувшись пальцами пола, а затем поднеся их к губам. Как поняли конкистадоры, он обозначал выражение почтения. После чего самый представительный из вождей произнес короткую речь, указывая на девушек и те смело вышли вперед.
— Фернан, да нам не иначе как привели невест, — удивленно произнес Себастьян. — Ты только посмотри на них! На любой вкус: со сплющенными головами, и косоглазых, и со спиленными зубами и даже обычных. Последние две так очень даже хороши. Выбирай!
Гонсалес окинул взглядом выстроившихся в ряд девушек. Все они смотрели на испанцев с каким-то затаенным ожиданием. В их глазах смешивались интерес и недоверие, робость и восторг. Казалось, что стоит любую из них сейчас поманить пальцем и она, не колеблясь, кинется в объятия. И, похоже, так оно и было. Длинные цветные платья и пестрые легкие плащи на плечах практически полностью скрывали тела, но на лицах виднелись тонкие узоры татуировок.
Только у двух девушек головы оказались с ровными, не приплюснутыми лбами, но даже их назвать обычными язык у Фернана не поворачивался. Серьги в ушах выглядели вполне привычным делом, но у них были пробиты еще и нижние губы, украшенные плоскими золотыми дисками с орнаментом. Одна из «невест», сообразив, что оба испанца смотрят сейчас только на нее, польщенно улыбнулась и на белых зубах сверкнула инкрустация из миниатюрных камешков нефрита.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Причем все индейцы стояли и терпеливо ждали, когда же пленники сделают выбор. Себастьян решился первым. Он поманил к себе девушку с нефритовой инкрустацией и та, немного робея, подошла и поклонилась чуть ли не до земли. Риос рассмеялся, нагнулся, подхватил девушку под локти и помог подняться, после чего обнял.
— Все, у меня есть невеста! Я слышал о том, что подобных традиций придерживаются дикари где-то в Африке. Фернан, твоя очередь. А мы удаляемся в соседнюю комнату.
