его естеству. Оголенная головка его массивного отяжелевшего члена окунулась в преддверие ее чрева . Преодолев символическое сопротивление, она мягко скользнула в ее обжигающую пустоту.
– Не останавливайся, – попросила она. – Так я чувствую тебя лучше.
Поборов внезапное желание проникнуть глубже, кузнец снова набрал масло в ладонь. Теперь его руки двигались не так четко, как раньше. Ведь с каждым своим движением, он входил в нее глубже. Но, продолжалось это не долго, его собственная спина дала о себе знать. Деликатно покинув ее лоно, он переместился ниже, к ногам, и неторопливо закончил начатое. Разминая и созерцая столь организованное тело, он получал эстетическое наслаждение, граничащее с тактильным вожделением. Но оно ни шло ни в какое сравнение с теми переживаниями, которые он еще только готовился испытать.
– Перевернись, – негромко скомандовал он, и разомлевшая бестия снова перевернулась на спину. Устав держать крылья навесу, она разметала их в стороны.
Глаза Сольвейг были закрыты. Налитая грудь мерно вздымаясь, мерному дыханию в такт, манила упругими заостренными сосками. Присев рядом, Арон захотел их приласкать. Ее грудь была плотной, и при этом совсем не маленькой. Было приятно ощущать ее в своих ладонях, согревая дыханием солоноватый сосок в своих губах. Сольвейг почувствовала, как мягкое тело кузнеца накрыло ее сверху. Он осторожно оседлал ее бедра и склонился к лицу. Наконец, ее губ коснулся нежный, горячий поцелуй.
Она почти никогда ни с кем не целовалась. Все ее поцелуи, не считая тех, что она раздавала своим жертвам, за мгновение до того, как вонзала в них зубы, можно было по пальцам пересчитать! А теперь ее целуют с такой нежностью… Как и чем она могла это заслужить? За что такая награда? Губы кузнеца, заставляли ее губы отвечать. Она старалась, хоть и не слишком умело, приласкать его в ответ. Ее взор, в каком то дурмане, то погружал ее в темноту, то снова открывал перед ней убранство скрытой в полумраке комнаты. Она ясно чувствовала, как его мужская длань покоится на ее животе. Ей почему-то захотелось потрогать его плоть, ощутить в своей руке…
Арон замер, когда почувствовал ее когтистые пальцы на себе. Они скользнули по его животу и наткнувшись на живое древко, осторожно завладели им…
– Он такой… твердый… – удивилась она. – Каково это ощущать свою плоть в живом теле?
– Наверное, так же как чувствовать эту плоть в себе.
– Как такое возможно? Это кажется таким… не реальным.
– Да, – согласился кузнец. – Это верно…
Вдоволь наигравшись с ее губами, он снова сместился вниз, к ее груди. Покрывая тело поцелуями, он нежно поглаживал ее. Повинуясь инстинкту, древнему, как сама жизнь, она разомкнула свои колени, впуская его меж них. Повинуясь тому же инстинкту, кузнец, лаская ее живот и бедра, плавно опускался вниз… До тех пор, пока щека его не коснулась ее бедра… Отвратительные воспоминание недавних дней ясно проступили в его сознании, но усилием воли он отогнал их проч. Сейчас следовало прислушаться к иным позывам, и не испортить сей волнительный момент.
Она ощущала его горячее дыхание там, где его не должно бы быть. Ее вдруг обуяло волнение, и предвкушение чего-то такого, чего она не сможет забыть. Когти ее сами собой вцепились в белые простыни, а кулаки сжались так что костяшки пальцев побелели… Кузнец никогда раньше не видел так близко то, что женщины скрывают от посторонних глаз. То, что было между ними раньше – не в счет. Да, он прекрасно знал женскую анатомию, и без особых иллюзий, представлял себе весь процесс… Но одно дело знать, со страниц немых книжек… А другое – созерцать красоту того, что дано женщине природой. Когда она трепещет в твоих руках в ожидании чуда, в преддверии наслаждения.
Прикрыв глаза, кузнец коснулся щекой нежной кожи ее горячего бедра, и прильнул губами к мягкому, влажному бутону… Тело Сольвейг, словно пронзила стрела. Она готова была взорваться от напряжения, когда его дыхание достигло ее потаенных губ. Но ощущения были столь противоречивы, и столь прекрасны…
Она сжала бедра так, что казалось, что его голова не выдержит этого. Но к ее удивлению, он продолжал ее целовать. И она заставила себя поддаться. Раскрыться и отдаться всецело на его милость....
Плоть Сольвейг оказалась на удивление нежной… Конечно, Арону не с чем было это сравнить, по понятным причинам. Весть о его богатырских размерах быстро облетела окрестности, и породила множество домыслов и сплетен, навсегда отбив у местных женщин интерес к нему. Осталось разве что, бестактное любопытство. Но сам контраст… Как может столь сильное, жестокое существо, обладать таким нежным, податливым цветком? Конечно, он понимал, что тела женщин, по сути, похожи, но все же, это не очень укладывалось в голове. Впрочем, как и сам факт происходящего…
Проникая губами в ее сочную, розоватую плоть, источающую тонкий аромат лаванды, он наткнулся на плотный твердеющий бугорок. Коснувшись его языком, он тотчас уловил в ее теле напряжение. Что будет дальше он знал точно. Утопая щеками в ее горячей мякоти, он обнял его губами и слегка сдавил… Сольвейг содрогнулась своим могучим естеством. Тогда он повторил это снова… И снова… пока она не стала двигаться ему в такт. Касаясь ее потаенного бугорка языком и лаская губами, он заставлял бестию принимать нелепые позы, силой удерживая ее на одном месте.
Его пальцы впились в ее бедра, крепко прижимая их к софе, а язык безнаказанно бороздил ее скрытые просторы. Все, о чем она пыталась думать в этот момент, все что видела и слышала вокруг, что ощущала – все сплелось в единый, абстрактный аляпистый жгут… и разом оборвалось! Горячая, неконтролируема и всепоглощающая волна поднялась снизу, от живота, где его губы терзали ее плоть и захлестнула ее с головой…
Это было по истине нечто… ее ноги схлопнулись как створки капкана, уткнув его лицо в раскрытую бездну ее разгоряченного естества. Благо бедра ее были сложены природой достаточно широкими, и он не почувствовал боли. Ее тело так выгибалось, и сотрясалось, что пришлось вцепиться в бедра, чтобы не сломать себе шею. Продолжалось это совсем не долго, но потом случилась судорога, продолжавшаяся несколько минут… Вырваться сразу не получилось и Арон терпеливо ждал, уткнувшись сопя носом в ее лобок.
Открыв глаза, рыжая бестия не сразу поняла, где находится. А когда пришла в себя, не смогла разжать ног. Приятные спазмы охватывали ее тело при малейшем движении… Но через какое-то время, она все же смогла с собой совладать. Высвободившись наконец из ее плена, кузнец смог отдышаться.
