Читаем без скачивания Хольмградская история 3 - Демченко Антон

   - Ваше сиятельство. - Поднявшись мне навстречу, кивнул посадник. Ого! Серьезный жест.

   - Ваше высокопревосходительство. - Зеркально отразив его кивок, я подошел ближе.

   - Присаживайтесь, Виталий Родионович. - Указав на кресло, предложил Стародуб, и я не стал отказываться.

   Удобно устроившись в креслах, мы несколько минут просто молча изучали друг друга. Уж не знаю, какие мысли бродили в голове старого посадника, а лично я прокручивал все, что успел узнать от адъютанта о своем визави, и примерял услышанное на сидящего напротив меня человека.

   Гремислав Викентьич Стародуб, выходец из древнего, хотя и не очень богатого рода. В отличие от многих бояр, приходивших в политику уже в зрелом возрасте, Гремислав Викентьич связал свою жизнь с придворной службой с юности. В восемнадцать лет он с отличием закончил Пажеский корпус, тогда единственное учебное заведение не военной направленности, основными студиозами которого, были отпрыски именитых фамилий. Получив похвальный лист из рук тогдашнего Государя, поступил на дипломатическую службу, и уже в следующем году был пожалован камер-юнкером при дворе венедских королей. Молодой дипломат хорошо зарекомендовал себя, как в глазах света, так и своего начальства, и карьерный рост его, хоть и нельзя назвать взлетом, но был ровным и неуклонным. Судьба и воля главы МИДа неизменно помещали Гремислава Викентьича на должности в посольствах тех стран, где дипломатическая служба отнюдь не была тихим болотом. С честью справляясь с возложенными на него обязанностями, разрешая труднейшие коллизии, Стародуб уверенно рос в чинах и званиях, до тех пор, пока, спустя двадцать шесть лет с начала своей службы не занял высокий и весьма значимый пост товарища министра иностранных дел.

   А вот следующей, вполне ожидаемой ступени в его карьере так и не случилось. Старый государь умер, а регент при малолетнем Ингваре, привел свою команду. Отслужив еще четыре года на какой-то скромной должности, куда его перевели, чтобы освободить место для "своего" человека, Гремислав Викентьич написал прошение об отставке, которое тут же было удовлетворено и уехал в родной Каменград. Но, деятельная натура Стародуба не вынесла безделья, и царедворец предыдущего царствования ринулся в городскую политику, как в омут, с головой. Треть века опыта в интригах и подковерной борьбе, сделали свое дело, и вот уже двадцать пять лет Гремислав Викентьич Стародуб, занимает должность посадника Каменграда. И мой, в смысле, адъютант воеводы уверен, что и на следующих выборах, сход выберет именно его. А это, о чем-то да говорит!

   - Виталий Родионович, - прервал мои размышления посадник. - Училище, ради создания которого вы прибыли в наш город, все-таки больше по части нашего уважаемого воеводы, и лезть в дела военных я не намерен... Хотя и буду рад, если город сможет чем-то помочь этому славному начинанию. Но, я бы хотел поговорить с вами о верфи...

   - Я также буду рад, если городские власти, а может быть, и иные купцы смогут помочь училищу подняться на ноги, Гремислав Викентьич. - С интересом проговорил я. Кто бы сомневался, что посадник закинет удочку на счет заказов для училища? - А что привлекло ваше внимание к верфи?

   - Ну, Виталий Родионович... Воздушная верфь, это весьма значимое предприятие для нашего города. Одних только мастеровых, на ней работает до двух тысяч человек. А инженеры... А сопутствующие производства... Город очень заинтересован в работе этого предприятия.

   - Как и я, Гремислав Викентьич, как и я.

   - Вот как? Признаться, когда я услышал о вашем первом приказе, у меня, да и у многих уважаемых людей города, сложилось совсем иное мнение. - Медленно проговорил посадник, качая головой.

   - Вы имеете в виду увольнение управляющего и главного инженера? - Я вопросительно приподнял бровь, и Стародуб согласно кивнул. - Ну, что ж, хоть я и считаю подобные вопросы внутренним делом предприятия, но тут, пожалуй, объяснюсь.

   Посадник явно уловил намек на неприятие чужих носов и иных выпирающих частей тела в моих делах, но отреагировал на него лишь еле заметным кивком.

   - Буду весьма вам благодарен.

   - Видите ли, Гремислав Викентьич, я не приемлю халатности в работе, чем отличился господин Ротман, это первое. А во-вторых, я абсолютно уверен, что инженер, который не ищет новых путей, не желает заниматься модернизацией и улучшением вверенного ему производства и продукции, не может занимать должность главного инженера. В ближайшее время, в Каменград приедут мои помощники, они и займут образовавшиеся вакансии. Работа на предприятии будет реформирована, как только закончится назначенный аудит. А к концу года, я планирую, как минимум удвоить количество рабочих мест на верфи.

   - Это замечательно. Вы меня успокоили, Виталий Родионович. - Растянул сухие губы в улыбке посадник. - Надеюсь, ваше начинание удастся. И да... если город может вам чем-то помочь, только скажите.

   - Благодарю, Гремислав Викентьич. И непременно обращусь, если вдруг возникнет такая нужда. - Кивнул я.

   Мы еще часа два мололи языками, нащупывая точки соприкосновения и определяя границы возможного сотрудничества, так что, вывалившись из особняка посадника, я чувствовал себя так, словно разгрузил пару вагонов с цементом. Усталость навалилась на плечи, так что, оказавшись под медвежьей полостью в санях, я моментально задремал.

   Разбуженный извозчиком уже у гостиницы, я в полусонном состоянии прошел мимо портье и, поднявшись в свой номер, тут же завалился спать, напрочь позабыв о переданном мне странным почтальоном, письме.

   Правда, утром, продрав глаза и приведя себя в порядок, я-таки вспомнил о нем, но решил совместить чтение с завтраком.

   После вчерашнего пира с его обилием жирных блюд, горячие гренки с малиновым вареньем, черный кофий и яблочный сок, стали моим спасением, а выпитый стакан свежайших сливок оказался лучшим лекарством для моего желудка, неожиданно решившего напомнить о себе очередным обострением гастрита.

   Ну ничего, сливки и уже ставший привычным, ментальный конструкт успокоили раздраженный ливер, так что уже через четверть часа, с изрядно поднявшимся настроением, я смог приступить к работе. Впрочем, причиной моего радужного состояния стал не только унявшийся желудок, но и текст письма.

   Бисмарк, в очередной раз показал, что его не зря прозвали железным канцлером. С неотвратимостью бульдозера, он настропалил родню своей супруги не участие в нашем проекте, так что теперь, в числе совладельцев нашей нордвикской компании числится еще и Асканийский дом, обладающий весьма заметным влиянием в Нордвик Дан. А это значит, что любые возможные препоны на пути создания производства на Зееланде, просто исчезнут. Ведь, одно дело, насолить русичам и венедам, с какого-то перепугу решившим построить завод в самом центре государства, с которой их страны находятся в весьма натянутых отношениях, и совсем другое - ставить палки в колеса одному из именитейших аристократических домов Нордвик Дан.

   Довольный этими известиями, я с головой ушел в работу... и поиски жилья. А через два дня прибыли первые мои подчиненные. Часть из них, безжалостно выдранная из управленческого аппарата нашей "Четверки Первых", тут же устремилась на верфи, вгонять в ужас мастеров и счетоводов, а другая часть, не менее безжалостно отозванная со своих нынешних мест службы, ринулась в училище. Эти господа, лучшие из лучших первых выпусков Хольмградского училища кадрового резерва, обладали не только теоретическими знаниями, полученными во время учебы, но и практическими навыками их применения.

   Работа кипела, Счетоводы верфи уже вздрагивали от одного вида моих аудиторов, а вот мастера с удовольствием перенимали ухватки коллег из Хольмграда. Да и менталистам нашлось о чем поболтать с операторами "Четверки Первых"... Ну, а приглашенный Вентом Мирославичем изобретатель, вообще носился как ужаленный по всему предприятию, и от его стремительности у местных инженеров голова шла кругом.

   К моему удивлению, не прошло и месяца с нашего приезда в Каменград, как первоначальный ажиотаж спал, и работа перестала походить на аврал при пожаре в борделе во время наводнения. Разработка нового типа воздушного корабля шла полным ходом, одновременно, на верфи заложили сразу три дирижабля седьмого поколения. Один пассажирский, один высотный рейдер и транспорт по заказу Доброфлота.

   А вокруг еще недавно тихого здания училища, где в кабинетах корпели над программами будущие преподаватели, закипела новая работа. Мстиславской сдержал обещание и его, порядком заскучавшие, солдаты с энтузиазмом принялись за возведение спортгородка и полигона. Конечно, энтузиазм этот был подогрет весьма неплохой суммой, положенной им в оплату за работу, но оно того стоило.

   А в конце апреля, когда в Каменград все-таки пришла весна, вместе с ней на училище и верфь заявились гости из столицы. Господа в знакомых всем и вся синих мундирах, явно сопровождавшие неприметных людей в одинаковых похоронно-черных костюмах, шляпах-котелках и поголовно вооруженных не менее одинаковыми тростями. Мозголомы Особой канцелярии. Своим появлением, эти господа-товарищи, чуть было не парализовали работу верфей, и заставили понервничать преподавателей училища, но вскоре порядок был наведен, и работы продолжились в прежнем темпе. Опрошенные служащие верфей и училища, поняв, что их никто никуда не тащит, плюнули на вездесущих синемундирников, и вернулись к своим делам. Разве что, иногда рабочие завода, натыкаясь на хмурых чинов обмундированной службы, шарахались от неожиданности в сторону, но потом попривыкли, и уже не обращали никакого внимания на "канцеляристов" наводнивших верфи. А уж когда те отловили воришку, попытавшегося обокрасть раздевалку монтажников, отношение мастеровых к людям в синих мундирах и вовсе стало доброжелательным. Вот только, уж больно неразговорчивы оказались подчиненные князя Телепнева.