Гонза на грубость не ответил, разваливаясь на мягком диване. Покосился в сторону, куда ушла Полина.
- Может, позже, не сегодня. Сейчас ей не нужен мужчина, ей нужен другой способ... отвлечься. Успокоиться, увидеть себя. Да и Рафа вернулся, сам разберется, - он лениво запустил руку в свои волосы, медленно проводя по голове пальцами. Наташку подобная демонстрация слабости и безвредности распалила еще сильнее.
- И как он разберется? Оттащит в уголок и оттрахает, пока та плохо соображает?
- Он сделает все, что посчитает нужным, - как на духу выкладывал Гонза. Вне всяких сомнений, выкладывал не потому, что взял на себя обязанность знакомить Наташку с традициями Ракушки, ведь раньше он не особо-то ею отягощался. Наверняка действие бузуна. Наташка поставила галочку на память - бузун расслабляет и притупляет агрессию. Успокаивает. - Надо будет и оттрахает. Я, в общем-то, не рылся глубоко в мозгах Полины, но судя по тому, что с ней случилось...
- И слушать ничего не желаю!
Наташке с головой хватало работы, чтобы лишний раз вникать в очередную чужую трагедию и выдавать очередную порцию сочувствия и понимания. Иногда ей казалось, источник сочувствия и понимания в ее душе давно уже иссяк.
- ...ей пока не нужен мужчина, - будто не услышав протеста, закончил Гонза. - Это вижу и я, и Рафа.
Наташка от неожиданного восторга чуть не задохнулась. Твою мать, вот это тема пошла! Надо развивать, пока есть возможность. Похоже, бузун ко всему прочему отлично развязывает языки.
- А вы, значит, точно знаете, что ей нужно?
- Знаем, - скромно подтвердил тот.
- И ты, и он?
- Да. Мы же согласились ее сопровождать, пока она здесь.
- И даже готовы в случае необходимости... утешить лично, так сказать? Оба?
- Не вижу в этом ничего необычного. Да, в случае необходимости любой из нас это сделает. Может, Рафа, может, я. Если ей понадобится успокоение такого рода, - спокойно ответил Гонза.
Наташка с энтузиазмом завертела головой.
- То есть в ваших правилах успокаивать всех, кто в этом нуждается?
- Это не обязанность... Но обычно да, всех. Но только женщин, мужчинами я не занимаюсь.
Наташка выбрала среди отдыхающих толстуху, которая с момента приезда, кажется, так ни разу и не протрезвела и показала на нее пальцем.
- И эту тоже успокоишь? В случае необходимости?
Наташка хотела его задеть, но Гонза очень внимательно уставился на толстуху и задумался. Он действительно прикидывал, без шуток! Впервые за долгое время Наташка испытала нечто, похожее на шок. И дело было даже не столько в размерах этой женщины, сколько в том, как она была одета и как себя вела - будто ей семнадцать и она уверена, что все окружающие мужчины не могут не проникнуться ее юностью, прелестью и коротким платьем, из-под которого выглядывают крошечные трусики.
- Не знаю. Может, и не получится, - наконец решил Гонза.
- Но попытаешься... если понадобиться? - уточнила Наташка. Мерзко ухмыляясь и ничего не в силах с этой ухмылкой поделать. Вначале ей казалось, это очередная маска, но здесь Гонза никого не играл. Он был дома, под бузуном, значит, собой. И все равно совершенно непонятным...
- Почему нет? - невозмутимо ответил он. - Я свободен и могу заниматься чем только в голову взбредет. К счастью.
Наташка цедила ледяную воду из бутылки, которую потребовала принести запечатанной. Перестраховщица, да.
- Всё? - поинтересовался он, вынимая пальцы из волос и опуская руку себе на колено. - Вопросы исчерпаны или твою кандидатуру тоже обсудим?
Спросил серьезно, без стеба. Спокойно, как на деловой беседе равных. Это бесило больше всего...
- Не думаю, что мне когда-нибудь понадобиться мужчина в утешение. Нет, бывает, конечно, когда все хреново... Но чтобы меня успокаивал мужик вот так... из жалости. Надеюсь, не доживу.
- Хорошо. Со мной разобрались. А сама-то ты способна на подобное?
- То есть?
- Ну так, лечь кому-то в постель только чтобы утешить? Отвлечь от прошлого? Унять боль? К примеру, оторвать от мыслей о самоубийстве?
- Не-а, перетопчутся... хотят умереть, фиг с ними, пусть мрут, общество только здоровее станет, - легкомысленно качнула головой Наташка.
- Взгляд на самоубийства понятен. Ну а, к примеру, смертельно больного, который с большой вероятностью умрет на предстоящей операции? Или вообще скоро... умрет? С ним бы легла?
Она внезапно занервничала.
- Я не поняла, тут что, намерены сделать из меня сексуальную сестру милосердия и подкладывать под умирающих? В этом ваш план?
Он пожал плечами.
- Не-а, - перекривил. - Просто спросил. Любопытно стало. Ты же спрашиваешь о вещах, которые по сути тебя не касаются. Вот и я поинтересовался.
М-да, очередной урок. Глядя на его ухмылку, Наташка сделала еще одну пометку. Бузун, может, и расслабляет и языки может, развязывает, но голову не туманит. Если он и выболтал лишнее, то вовсе не потому, что потерял бдительность. Совсем не потому...
Наташка вздохнула.
- То есть, - подвела итог. - Вы тут берете и решаете, что нам... приезжающим туристам от вас нужно?
- Да, мы решаем.
- Хм... А что нужно мне?
Наташка странным образом развеселилась, вертя головой и рассматривая окружающих. Какие странные все-таки, боже, да это же просто жесть! Они тут играют в целителей душ, решая, что нужно людям! Как помочь после травмы!
Кучка придурков с некоей важной миссией на шее! Психологи доморощенные. Нимб интересно не жмет? Крылья не чешутся? От осознания собственной святости никто еще не лопнул?
Так, крутя головой, она вдруг зацепилась взглядом за его лицо. Гонза был крайне серьезен и даже мрачен. Наташка замерла.
- Хотел бы я знать, - сказал он, смотря сквозь нее.
Она замерла.
- А что, я не похожа на всех?
- Не знаю.
- И предположений никаких нет?
- Никаких для тебя лестных. К примеру, ты так и не поинтересовалась, где твоя подруга Марина, - с ухмылкой ответил он.
