Читаем без скачивания Отчего вы не буддист - Дзонгсар Кхьенце

Когда Сиддхартха обрёл просветление, его стали называть Буддой. Будда – не личное имя, а обозначение состояния ума. Слово будда обозначает одно качество с двумя аспектами: «совершенный» и «пробуждённый». Иными словами, это тот, кто очистился от загрязнений, и тот, кто достиг знания. Благодаря постижению, которое Будда обрёл под деревом бодхи, он пробудился от двойственного состояния, погрязшего в таких понятиях, как субъект и объект. Он постиг, что ничто составное не может существовать постоянно. Он постиг, что ни одна эмоция не приводит к блаженству, если проистекает от привязанности к «я». Он постиг, что нет никакого истинно существующего «я» и истинно существующих явлений, которые были бы доступны восприятию. И ещё он постиг, что само просветление запредельно понятиям. Эти постижения и есть то, что мы называем мудростью Будды, осознанием истины во всей её полноте. Будду называют всеведущим. Это не значит, что Будда учился во всех университетах в мире и выучил наизусть все книги. Такое изучение не равносильно пробуждённому знанию, потому что это двойственное знание, опирающееся на объекты и субъекты и ограниченное своими рамками, правилами и целями. Как мы можем ясно видеть, при всём научном знании, которое доступно нам сегодня, мир отнюдь не стал лучшим местом и на деле даже, наверное, в чём-то деградировал. Быть всеведущим не значит быть учёным. Так что, говоря о человеке, который всё знает, мы подразумеваем того, у кого нет «незнания», или неведения.

Будда пошёл дальше и указал истину просветлённого ума другим, чтобы и они тоже смогли разорвать круг страдания; и именно за это сострадание он столь высоко чтим в этом мире. Если человек не знает, как безопасно перемещаться по минному полю, возможно, мы смогли бы быстро разминировать для него проход, даже не ставя его об этом в известность. Но это даст ему лишь временную защиту, и он не узнает всей правды. Если же объяснить человеку, что в таком-то направлении на нескольких милях определённым образом заложены противопехотные мины, это спасёт его и от непосредственного и от будущего страдания. Благодаря этому он пойдёт вперёд и даже поделится своим знанием с другими. Точно так же Будда учил людей быть щедрыми, если они хотят быть богатыми, и быть сострадательными, если хотят победить врагов. Но также он советовал: если хочешь быть богатым, сначала обрети удовлетворённость; если хочешь победить врагов, сначала победи собственный гнев. И наконец, он учил, что страдание можно искоренить окончательно, разрушив представление о «я»: ведь если нет «я», то нет и страдания.

В знак благодарности за дарованные им учения последователи Сиддхартхи почитают его песнопениями и молитвами, в которых он восхваляется за своё могущество, позволяющее ему уместить всю вселенную в одном атоме. Питая такое же благоговение, некоторые последователи желают переродиться в совершенном мире, называемом «поле будды». Поля будд описывают как чистые земли размером с одну бесконечно малую частицу, на которых будды, числом равные числу атомов во всей вселенной, наставляют своих учеников. Как и в случае с ячьим рогом Миларепы, неверующий может относиться к этому как к религиозной небылице, тогда как верующий способен принять этот рассказ без всякой рассудочной критики, полагая: «Конечно же, Будда может это сделать – он все могущ». Но если мы способны размышлять об истине с точки зрения пустоты, понимая, что нет такой вещи, как «самое малое» и «самое большое», или любых других двойственных отличительных признаков, то становится ясным, что Будда не нуждался в какой-то особой физической силе, что бы взять весь этот мир и поместить его в один атом. Само понимание, что нет ни большого, ни малого, – и есть та сила, которая делает это возможным. Мы могли бы избавиться от привычки, которая не даёт нам воспринимать вещи подобным, но нам мешает наша ограниченная логика. Мы похожи на женщину, страдающую анорексией или булимией: даже стройная и красивая, она просто не может признать то, что видит в зеркале, хотя другие люди не видят никаких оснований, почему она считает себя толстой. Будда устранил все подобные помрачения и увидел, что всё – время, пространство, мужской или женский пол, ценности – свободно от двойственности, а потому вселенная может покоиться на единственном атоме. Восхваляя постижение Сиддхартхи, его почитатели поэтически называли его Превзошедшим пространство и время. Даже его ближайшие ученики, архаты, известны тем, что могут видеть небо и ладонь как имеющие один размер, а кусок грязи и кусок золота – как имеющие одинаковую ценность.

Достигнув просветления, Сиддхартха не остановил время и не достиг конца времён. Он просто больше не был запятнан представлением о времени. Говоря, что Сиддхартха устранил все омрачения, связанные со временем и пространством, мы не имеем в виду, что он разбил механизм, отсчитывающий время, или разломал компас, – он полностью вышел за пределы любых представлений о времени и пространстве.

Хотя истинное переживание выхода за пределы времени и пространства непостижимо для нас, рабов времени, мы можем ощутить растяжимость этих понятий в нашем мирском существовании. Даже романтическая увлечённость и страстное желание способны манипулировать временем. Мы знакомимся с кем-то, мечтаем о близости с этим человеком, хотим пожениться, воспитывать детей и даже внуков. Но потом такая мелочь, как слюна, текущая изо рта возлюбленной, возвращает нас к реальности, и все эти будущие поколения исчезают, так и не появившись на свет.

Поскольку блага, приносимые выходом за пределы пространства и времени, столь непостижимы, нас не влечёт идея осознать их во всей полноте. Мы слишком привыкли к миру, зависимому от времени и пространства, чтобы прилагать усилия для достижения столь эфемерного и неосязаемого вознаграждения. Для нас легче понять тот аспект просветления, который предполагает выход за пределы эмоционального деления на хорошее и плохое, удовольствия и боль, одобрение и неодобрение, а также других двойственных эмоций. Наша уверенность в пространстве и времени понятна – ведь они очень важны для нас сейчас, однако другие понятия и подразделения бесполезны до абсурдности. Двойственность настолько сбила нас с толку, что мы ежегодно тратим миллионы долларов на уход за своей внешностью. Если бы мы блуждали в одиночестве по пустыне, не было бы никакого смысла выглядеть сногсшибательно, а потому очевидно, что мы хотим хорошо выглядеть для других, чтобы привлекать их, соперничать с ними, превзойти их или быть принятыми ими. Когда кто-то говорит: «О, у тебя красивые ноги», мы трепещем от волнения и продолжаем прихорашиваться и жадно ловить комплименты. Эти комплименты словно мёд на лезвии острого ножа.

Многие из нас настолько привязаны к собственным представлениям о красоте, что мы не понимаем: то, что привлекательно для нас, может отталкивать других. Мы становимся жертвами собственных предрассудков и своего тщеславия. Наше тщеславие кормит мощную индустрию косметологии, которая создаёт существенную долю причин и условий, в буквальном смысле разрушающих окружающую среду. Если мы получаем большую похвалу, приправленную щепоткой критики, то всё своё внимание мы обращаем на критику. Из-за нашей неутолимой потребности выслушивать похвалы, комплименты принимаются как нечто само собой разумеющееся. Тот, кто желает бесконечных похвал и внимания к себе, похож на бабочку, пытающуюся долететь до края неба.

Вместе с такими условными понятиями, как время и пространство, Будда отбросил все тонкие эмоциональные двойственные различения. Похвалу он не предпочитал осуждению, приобретение – потере, славу – безвестности. Он не пребывал ни во власти оптимизма, ни под гнётом пессимизма. Одно не имело для него большей привлекательности и не требовало вложения большей энергии, чем другое. Представьте, что вы больше не поддаётесь на похвалы или нападки, воспринимая их так, как это делал Будда, – просто как звуки, как эхо. Или же вы слушаете их так, как слушали бы на смертном ложе. В этом случае, возможно, нам немного приятно выслушивать от тех, кого любим, какие мы прекрасные и замечательные, но в то же время в нас не возникает ни привязанности, ни бурных эмоций по этому поводу. Мы больше не цепляемся за слова и мнения. Представьте, что мы стали выше взяток и других вещей такого рода, потому что любые мирские искушения кажутся совершен но чуждыми и неинтересными для нас, как листья салата для тигра. Если бы нас было невозможно подкупить похвалами или расстроить грубыми на падками, мы обрели бы невероятную силу. Мы были бы необыкновенно свободными, для нас потеряли бы смысл надежды и страхи, пот и кровь, вспышки эмоций. Наконец-то мы смогли бы действительно воплотить на практике формулу «мне плевать» (I don't give a damn – знаменитая, ставшая крылатой фраза из фильма «Унесённые ветром». – Прим. пер.). Не гоняясь за тем, чего жаждут другие, и не избегая того, что они отвергают, мы смогли бы ценить то, что имеем в данный момент. Большую часть времени мы пытаемся продлить то, что нам нравится, мечтаем заменить его в будущем на что-то лучшее или увязаем в прошлом, предаваясь воспоминаниям о более счастливых временах. По иронии мы никогда по-настоящему не ценили то событие, о котором теперь вспоминаем с ностальгией, потому что тогда были слишком заняты своими надеждами и страхами.