на ее лице. Ее глаза были закрыты. — Отличные мишени для тренировок.
Она резко выдохнула воздух, отчего ее ноздри расширились.
— Орки и Гемы — не одно и то же.
— Отчего же? И те, и другие преследуют одинаковые цели — разбой, порабощения, убийства.
Лэниэль нахмурилась, отчего меж бровей залегла морщинка.
— Разбой и уничтожение всего живого ты приравниваешь к одному и тому же? Моя рука не дрогнет, если придется вонзить клинок в Гемонуида. Ты так не считаешь?
Она услышала грустный смешок, но не придала этому значения. Разве он не должен ненавидеть своего бывшего повелителя так же сильно, как она?
— А если в меня? — грубо спросил он, и девушка хотела ответить на его глупый вопрос колкостью.
Она обернулась на него, но от неожиданности отпрянула, увидев перед собой обезображенное, располовиненное лицо. Норд снял маску, и теперь глядел на нее с сочувствием и злобой одновременно. Одна часть его лица выглядела человеческой, даже легкий румянец играл на его щеке. Он выглядел молодо… чуть старше ее. Вторая же походила на черное, разбитое на осколки зеркало, и окостенелые части его рогами тянулись по голове ввысь. Шипы и рога заходили на то место, где должно было быть левое ухо. Единственным, что соединяло его лицо, были глаза. Огненные, рыжие глаза — зеркало души. Добрые глаза. Рыжие пряди спадали на живую сторону лица, темные, как смоль — на черное лицо монстра.
Увидев ожидаемую реакцию на свою внешность, он надел маску обратно. Лэниэль осеклась, лихорадочно пытаясь подобрать слова. и поднялся, уходя прочь.
— Нет, постой, — отойдя от шока, прокричала девушка ему вслед, — куда ты?
Она вскочила на ноги и подбежала к нему, хватая за руку, но он не остановился.
— Не волнуйся. Прогуляюсь.
— Я не…
— Не хотела, но сделала. Я привык, но хочу побыть один.
Она осталась стоять, сгорая от стыда, и смотрела на его удаляющуюся спину, пока ближние камни не закрыли его собой. Ее реакция не была страхом, но инстинктом. Эффект неожиданности сыграл свою злую карту против нее, и теперь только осталось корить себя, ожидая, что он вернется.
Не желая повторять глупость за глупостью, она отвязала лошадей, оседлала Рыжика и двинулась за Нордом.
Стук копыт очевиднейшим образом выдавал ее, но ей было важно лишь найти своего друга.
Гора шла почти отвесно, и ему негде было прятаться. Она заворачивала чуть левее, и пройдя поворот, наконец-то увидела его, упрямо шагающего вперед. Руки он заложил в карманы штанов, а теперь скрывал не только лицо, но и голову, и будто что-то глубоко обдумывал.
— Норд, подожди.
Он остановился, но не спешил поворачиваться. Тогда она галопом нагнала его, остановившись в двух шагах.
— Пожалуйста, прости меня.
Он помотал головой, отчего капюшон заходил ходуном, и она вновь услышала приглушенный голос.
— Ты не виновата.
— Нет. Виновата. Я не должна была бояться, ведь ты не безобразен. Ты нашел в себе силы противостоять тьме, и побороть ее в себе. Ты до сих пор борешься, это видно, но всегда побеждает хорошее. Я давно хотела увидеть твое лицо, и нисколько не пожалела.
Наконец он повернулся к ней, и их глаза встретились сквозь прорези маски.
— Твои глаза. Они рыжие. Я никогда не видела такого цвета. Он… прекрасен.
— Хватит лить мед своих уст, Лэниэль, — было слышно, как он смутился. — Я польщен, и в некотором роде удивлен, но кажется, ты перегибаешь палку.
— Я лишь говорю, что думаю.
Девушка отвернулась, чтобы скрыть румянец на щеках, и мечник сделал вид, что глядит в противоположную сторону.
Норд оседлал Белобока, и они поехали бок о бок к тропе, которая вела на один из горных уступов. Дорога оказалась круче, чем они думали, поэтому пришлось спешиться.
— Тащиться в гору с лошадьми плохая идея. Поломают ноги, и дело с концом. Оставим их внизу, там, где побольше травы, возле реки. Но на обратном пути их нужно будет забрать.
Теперь они уж ломали лодыжки вдвоем. Норд все еще старался держать дистанцию — до первой попытки эльфийки полететь кубарем с горы.
— Камень скользкий попался, — проворчала она, отводя взгляд, но не выпуская его руки.
Скала была покрыта мхом, кое-где проглядывались редкие сухие кусты шиповника, и они долго скитались по горе, пытаясь отыскать спуск в пещеры. Безрезультатно. Тогда они залезли еще выше, направившись в сторону моря, бушующего далеко внизу. Самая высокая точка горы казалась недостижимой, поэтому они поднялись лишь на середину. Большое горизонтальное плато услужливо расстилалось под ногами. Лэниэль застыла у края скалы, вглядываясь в пенные волны, облизывающие россыпь камней. Солнце играло на волнах, перескакивая с одного гребня на другой, и водная гладь будто бы серебрилась. Оно переливалось разными оттенками, уходя то в зелень, то в аквамарин, бирюзой подкатывала к самой скале, и белой пеной расходилась, целуясь с камнем.
Ветер доносил запах свежести и водорослей, аромат морских деликатесов, таящихся на глубине. Это навевало успокоение и радость.
Немного правее от горы начинался песочный пляж, и маленькие неразборчивые точки вдалеке так сильно отражали лучи солнца, что она прикрыла от боли глаза.
— Что же там?
Норд проследил за ее рукой, но ничего не ответил.
Он начал спускаться вниз, к влажным от соленой воды острым каменным пикам, цепляясь за уступы. Девушка чуть помедлила, но последовала за ним, стараясь передвигаться аккуратно, с тревогой глядя в мокрую бездну под собой. Камень под ее пальцами начал крошиться, и не удержавшись от неожиданности, она повисла на одной руке, стараясь найти опору под ногами.
Пришлось рывком подняться чуть выше, уцепившись обеими руками в острые камни, и наконец сапоги нашли небольшую нишу.
Норд уже нашел нужный выступ, и теперь ждал ее. Пришлось отклониться чуть левее, чтобы пройти по его пути, и чуть погодя, она нашла место, где можно было спрыгнуть аккурат на скрытую от чужих глаз площадку. В острую пасть пещеры почти не заходила морская вода, но соленые брызги все же время от времени омывали ее. Зияющая пустота не выглядела дружелюбной, и эльфийка напомнила себе, что они лишь незваные гости в доме хромов. Нужно проявлять осторожность во всем, — шептал ей голосок, когда они наконец, пригнувшись, начали пробираться в непроглядный лаз.
Узкие, сжимавшиеся своды пещеры вторили их шагам, и где-то вдали слышалась капель.
Почти сразу стало душно, как будто выкачали весь воздух, и изнутри пахнуло сыростью. Они шли и шли, иногда запинаясь о выступы камней, но внутри не было никаких признаков жизни. Пещера уходила то влево, то резко виляла вправо, но неизменной оставалась
