в моём обязательном присутствии в Громовце напрягал.
Я не собирался вечно оставаться в отчем доме, но прощупывать творящуюся там атмосферу обязан. Визита раз в три-четыре месяца достаточно. Плюс у меня там были свои люди и незаконченные дела.
В идеале мне бы построить дом или купить готовое поместье. У Ривки, конечно, удобно жить, но со временем это станет не совсем уместно. У мужчины должен быть свой угол, своя крепость, но на неё ещё предстояло накопить и выбрать подходящее место.
После ужина я подозвал Семёна и велел ему арендовать склад на окраине города, а также закупить пятьдесят мечей-болванок для мастерской.
— Вот две тысячи рублей, — всунул я ему банкноты, — как снимешь помещение, положи их там на полку на видном месте и прижми чем-нибудь, чтобы не разлетелись. А ключ через посыльного передай вот на этот адрес, — я два раза повторил ему координаты и тот, кивнув, пошёл исполнять.
Задача номер один сейчас — подготовиться к ликвидации Лорда. Пока мои мортиканты прочëсывают леса, а сычовцы отдыхают, надо бы сходить на рынок и купить себе нормальную зачарованную броню. Денег уже прилично накапало — больше четверти миллиона рублей, так что могу себе позволить.
Лорд — серьёзный противник с организованной бандой таких же отморозков. Они получали деньги от аристократов и имели гораздо лучшее оружие и экипировку. Это тебе не отступники-бродяги, живущие в землянках.
Однако наша тактика уничтожения малых групп некромантов принесла плоды: теперь крупные банды получали меньший приток свежей крови, а нападения на рядовых ликвидаторов совсем прекратились.
Я предложил девушке пройтись, на что та с радостью согласилась. В последнее время мы с ней пересекались в основном в постели, и то это были не разговоры, а дальше я засыпал после ночных битв с отступниками и монстрами из Брешей.
Она надела светло-зелёное лёгкое платье и, с как всегда пышной копной великолепных волос, выглядела такой невинной и непорочной, что в голову нет-нет да закрадывались всякие грязные мыслишки.
Она не подчёркивала свою красоту, не выставляла её напоказ, а была естественной в своём поведении. Именно это меня и подкупило в ней. Я повидал много женщин, и большая часть из них ловко притворялись и хотели «казаться», а не быть.
Я всегда чувствовал себя свободно, но с ней к этой свободе добавлялась некоторая лёгкость и желание оберегать. Это та женщина, с которой даже самый забитый хлюпик расправлял крылья и чувствовал себя мужчиной. Хотя иногда она была колкой на слова и отстранённой, но это только дополняло её образ.
Девушка обхватила мой локоть и с любопытством и некоторой даже деловитостью всматривалась в товары и ценники. После долгого «заточения» в рунической клятве, Ривка буквально открывала этот мир заново.
— Извини за Ваню, я иногда злюсь на него, когда он ведёт себя как ребёнок, но потом вспоминаю, что он, по сути, и есть ребёнок и ему положено капризничать, — вдруг обратилась она, когда мы проходили между фруктовыми рядами, — но это мне даже, наоборот, понравилось — до тебя он вёл себя как мужчина и не проявлял таких слабостей. Я рада, что у него хоть чуть-чуть детства будет, — она покрепче сжала мою руку и улыбнулась.
— У него будет самое счастливое детство, а не какое-то там «чуть-чуть», — я поцеловал её в щеку, и Ривка покраснела, видя, что на нас обернулось несколько человек, — но пацана нужно направлять, мы с этим ещё поработаем.
— Спасибо, — она опустила глаза и на эмоциях вытерла подступившую слезу, — что это я как дура плачу, будто баба какая…
— А кто ты? Жуг-рогач, что ли? Аха-ха-х, — я хохотнул и почувствовал, как она попыталась толкнуть меня плечом, но для этого была слишком мелкой и попытка не засчиталась. — Ты и есть баба, что ты, в самом деле? Хочется плакать — поплачь. Не надо себя сдерживать, никто тебя не будет за это ругать.
— Да просто тебе не понять, — она вытерла, наконец, глаза, но уже от попавшей смешинки. — Дед нас так воспитывал, что мы не позволяли себе слабостей.
— Что же он бил внуков? — я нахмурился.
— За баловство мог ремня всыпать, но больше словами… Его как-то хотелось слушаться, что ли, как будто понимаешь, что по-другому неправильно. Вот он и говорил, что артефактор должен отринуть все эмоции во время зачарования, чтобы они не мешали.
— Понимаю, — кивнул я.
— Должна быть холодная голова, и, какой бы ни был паршивый день, ты встаёшь за этот стол и отдаёшь всего себя. Поэтому у нас не принято было вываливать всë напоказ. Ицхак позже родился, мало что помнит, потому мне даже нравится, что он такой… Такой открытый. Но знаешь, — Ривка немного задумалась, — я не виню за это деда и отца. Если бы не их воспитание, мы бы не выжили.
Я её отлично понимал — ведь со мной всё было ровным счётом также, только это были тренировки в магии. Мы, наконец, добрались до одного из самых дорогих бронников в Бастионе — я решил не мелочиться на безопасности.
— В какую цену будет полный комплект кожаной брони?
— Процентиль? — деловито поинтересовался ремесленник.
У него была широкая волосатая грудь и огромные предплечья с закатанной по локоть холщовой рубахой. Казалось, всë его тело покрыто вздувшимися мускулами, а лысина бугрилась от приподнятых складок кожи.
— Пятьдесят, — ответил я не задумываясь.
Для воина или мага это были серьёзные цифры защиты, но не самые большие. Весь входящий в меня огненный урон снизится вдвое, а остальное залечится либо родной регенерацией, либо силами некромантии.
— Двести, — крякнув, грозно сказал бронник, уже ожидая, что я схвачу свою дамочку под локоть и, извиняясь, покину столь дорогую мастерскую, но вместо этого я кивнул ему.
— Идёт.
Бровь ремесленника взметнулась, он ещё раз осмотрел меня снизу вверх, видимо, сомневаясь в моей платёжеспособности, и прищурился.
— Прости малой, но я тебя раньше нигде не видел, хоть и знаком со всеми сильными ликвидаторами, если не затруднит…
— Никаких проблем, — я протянул ему удостоверение с печатью и радостная, можно даже сказать, оскалившаяся усмешка появилась на его лице.
— Сыч, ну наконец-то, я уж думал, не зайдёшь, — он вернул мне документы.
— Мы знакомы?
— Артëм Борисович, да вас весь город знает, пройдëмте подберëм вам лучшую броню, а если надо
