— Моя сестра поведала нам совершенно немыслимую историю, — начала тётя Гленда, и было видно, что ей стоит гигантских усилий не кричать. — А мистер Джордж не хочет меня слушать! Она утверждает, что Гвендолин — Гвендолин! — уже трижды перемещалась во времени. И — поскольку она отлично знает, что это недоказуемо — она сочинила ещё и сказочку, объясняющую неправильную дату рождения. Я бы хотела напомнить вам о событиях, случившихся семнадцать лет назад, и о том, что Грейс тогда сыграла весьма неприглядную роль. Сейчас, когда мы так близки к цели, меня не удивляет, что она появляется здесь и пытается саботировать наше дело!
Леди Ариста отошла от окна и приблизилась к нам.
— Это правда, Грейс? — На её лице застыло, как всегда, строгое и неумолимое выражение. Иногда я спрашивала себя, не были ли туго зачёсанные волосы причиной исключительной неподвижности её лица. Наверное, её лицевые мускулы просто замерли на своих местах. Лишь глаза её периодически расширялись, когда она пребывала в волнении — как, например, сейчас.
Мистер Джордж сказал:
— Миссис Шеферд утверждает, что они с мужем подкупили акушерку из-за справки о рождении, чтобы никто не узнал, что Гвендолин тоже может оказаться носительницей гена.
— Но по каким причинам она могла сделать это? — спросила леди Ариста.
— Она сказала, что хотела защитить Гвендолин и что она надеялась, что ген унаследовала Шарлотта.
— Надеялась! Как бы не так! — вскричала тётя Гленда.
— Я нахожу, что всё это звучит очень логично, — добавил мистер Джордж.
Я посмотрела на бледную Шарлотту, по-прежнему сидевшую на диване и переводившую взгляд с одного на другого. Когда наши глаза встретились, она отвернулась.
— Я при всём желании не могу признать, что это звучит так уж логично, — сказала леди Ариста.
— Мы уже проверяем эту историю, — ответил мистер Джордж. — Миссис Дженкинс должна найти акушерку.
— Чисто из любопытства: сколько ты заплатила акушерке, Грейс? — спросил Фальк де Вильерс. Его глаза за последние секунды заметно сузились, и сейчас, глядя на маму, он напоминал волка.
— Я… я уже не помню, — сказала мама.
Мистер де Вильерс поднял брови.
— Ну, это не могла быть большая сумма. Насколько я знаю, доходы твоего мужа были скорее скромными.
— Вот именно! — прошипела тётя Гленда. — Этот нищеброд!
— Раз вы так утверждаете, значит, это не могла быть большая сумма, — ответила мама. Неуверенность, охватившая её при виде мистера де Вильерса, испарилась так же внезапно, как и появилась, равно как и румянец на её щеках.
— Почему же акушерка пошла навстречу вашей просьбе? — спросил мистер де Вильерс. — Ей как-никак пришлось подделать документ. Не такое уж мелкое правонарушение.
Мама откинула голову назад.
— Мы рассказали ей, что наша семья состоит в сатанинской секте и страдает от нездоровой веры в гороскопы. Мы сказали ей, что ребёнок, родившийся 7 октября, будет подвергнут тяжким репрессиям и станет объектом сатанинских ритуалов. Она нам поверила. И поскольку у неё было доброе сердце, а также некоторое предубеждение против сатанистов, она подделала в справке дату рождения.
— Сатанинские ритуалы! Какая наглость! — прошипел мужчина у камина, а маленький мальчик ещё крепче прижался к нему.
Мистер де Вильерс одобрительно улыбнулся.
— Неплохая история. Посмотрим, расскажет ли нам акушерка то же самое.
— Мне не кажется особенно разумным тратить время на подобные проверки, — вмешалась леди Ариста.
— Вот именно, — отозвалась тётя Гленда. — Шарлотта может переместиться в любой момент. Тогда мы поймём, что Грейс высосала всю эту историю из пальца, чтобы бросать нам палки в колёса.
— А почему не может оказаться, что они обе унаследовали ген? — спросил мистер Джордж. — Такое уже было.
— Да, но Тимоти и Джонатан де Вильерсы были однояйцевые близнецы, — ответил мистер де Вильерс. — И это упомянуто в предсказаниях.
— И поэтому в хронографе предусмотрены два карнеола, два жёлоба, дважды двенадцать элементов спектра и две цепочки шестерёнок, — сказал мужчина у камина. — Рубин один.
— Опять-таки верно, — согласился мистер Джордж. Его округлое лицо выглядело озабоченным.
— Важнее было бы проанализировать мотивы лжи моей сестры, — тётя Гленда посмотрела на маму полным ненависти взглядом. — Если ты надеешься, что кровь Гвендолин будет считана в хронограф, то ты ещё наивнее, чем я думала.
— Как она могла подумать, что мы поверим хотя бы одному её слову? — подал голос мужчина у камина. Его манера делать вид, как будто нас с мамой тут нет, выглядела исключительно высокомерной. — Я хорошо помню, как Грейс солгала, чтобы прикрыть Люси и Пола. Она обеспечила им решающее преимущество во времени. Если бы не она, то катастрофу, возможно, удалось бы предотвратить.
— Джейк! — произнёс мистер де Вильерс.
— Какую катастрофу? — спросила я. И кто такой Пол?
— Само присутствие данной персоны в этом зале я нахожу чудовищным! — заявил мужчина у камина.
— А вы, простите, кто? — мамин голос был ещё более холоден, чем её взгляд. Меня впечатлило, что она не даёт себя запугать.
— Это не важно. — Человек у камина не удостоил её даже взглядом. Светловолосый мальчик осторожно выглянул из-за его спины и посмотрел на меня. Веснушками на носу он немного напомнил мне маленького Ника, и я улыбнулась ему. Бедный малыш, такой кошмарный дедушка — это сущее наказание. Мальчик отреагировал на мою улыбку шокированным взглядом и снова спрятался за пиджак.
— Это доктор Джекоб Уайт, — сказал Фальк де Вильерс, по голосу которого было слышно, что его забавляет эта ситуация. — Гений в медицине и биохимии. Обычно он несколько более вежливый.
«Джекоб Грей» подошло бы ему больше. Даже его лицо имело сероватый оттенок.
Мистер де Вильерс посмотрел на меня, а затем его взгляд переместился на маму.
— Так или иначе, нам надо сейчас принять какое-то решение. Мы можем тебе верить, Грейс, или у тебя на уме что-то иное?
Пару секунд мама смотрела на него гневным взглядом. Затем она опустила глаза и тихо сказала:
— Я здесь не затем, чтобы воспрепятствовать выполнению грандиозной тайной миссии. Я здесь затем, чтобы не допустить, чтобы с моей дочерью что-нибудь случилось. Посредством хронографа её перемещения будут протекать безопасно, и она сможет вести до некоторой степени нормальную жизнь. Это всё, чего я хочу.
— Ну да, конечно! — произнесла тётя Гленда. Она прошла к дивану и села рядом с Шарлоттой. Я бы с удовольствием тоже куда-нибудь села, мои ноги устали. Но поскольку мне никто не предложил стула, то мне не оставалось ничего другого, как продолжать стоять.
