— Из этой пил эльф. Высокий. Скорее всего, маг. От него пахло серой и ртутью…
— Алхимик, — воодушевленно перебил Франц.
— Возможно, — кивнул Фиро, — а из этой, — он указал на старую кружку, — пил человек. Я не знаю, кто он, но запах его пропитан ароматами трав и диковинных специй. Он мог быть кем угодно: поваром, купцом или травником.
— Понятно, — склонил голову сыщик, разглядывая полированную гладь стола, а потом взглянул в глаза своему мертвому гостю.
Сыщик с трудом заставил себя не отводить взгляд. Трусость была непозволительна. Начитанный Франц прекрасно знал, какое значение в общении с мертвыми имеют храбрость, воля и самоконтроль. В книгах по истории некромантии часто писали о том, что порой сила воли некроманта гораздо важнее, чем его предрасположенность к магии. Однако, как не пытался Франц собраться духом, его сердце стучало предательски громко. Наверное, сейчас он скорее предпочел бы оказаться один на один с диким медведем, чем с этим невысоким темноволосым человеком, закованным в черную тусклую броню, с костяными рукоятями неизменных мечей, торчащих из-за широких плеч. При первой встрече глаза мертвеца показались Францу совершенно бездушными, мутными и злыми, такими, какими и должны быть глаза адского исчадия, недоброй волей возвращенного в этот мир из-за смертной черты. В этот раз на сыщика смотрел человек. Если бы Франц встретил его впервые, то решил бы, что перед ним смертельно усталый или неизлечимо больной, но все же живой.
Странная иллюзия была слишком реалистичной. Франц предположил даже, что мертвец использует какую-то хитрую магию. Словно прочитав нестройные мысли сыщика, Фиро пугающе сверкнул глазами, а потом чуть заметно улыбнулся и сказал:
— Вам не следует бояться за жизнь. Вы же знаете, что я всегда выполняю приказы своего господина.
Блик от лампы сверкнул на его обнажившихся зубах, отчего Франц невольно напрягся, улыбка эта на миг показалась ему оскалом.
— Прошу простить мое недоверие, — дипломатично извинился он, и, поспешив перевести тему разговора, гостеприимно поинтересовался, — если вам нужно отдохнуть с дороги, то гостевые апартаменты Сыскного Дома в вашем распоряжении.
— Этого не нужно, — отказался Фиро.
— Тогда оставайтесь здесь, в моем кабинете. Если пожелаете, слуги принесут вам сырого мяса и… вина…
— Путь принесут воды, — поправил мертвец, кивая, — я останусь здесь…
Отправившись в небольшую комнатку, приспособленную для ночлега, Франц приказал дюжине младших сыщиков неотрывно следить за гостем и его крылатым зверем, раз в три часа докладывая обо всем. Ясно, как божий день, что выспаться в ту ночь Францу не удалось. Он лежал на кровати, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за стен. Периодически ему чудились какие-то крики и шум, он вскакивал, понимая, что все это лишь обрывки нервозного сна и бред разыгравшегося воображения. Как только сыщик уснул более-менее спокойно и крепко, его разбудил Эмбли, громко постучавшись в дверь — три часа прошло. И так до утра…
Из выделенных себе на отдых шести часов Франц не поспал толком и получаса. Как оказалось, беспокоился и нервничал он зря. Оба раза Эмбли докладывал ему о том, что гость сидит на полу кабинета, смотрит в стену перед собой и, вероятно, спит.
— Запомните, Эмбли, ожившие мертвецы не спят, — раздраженно пояснил не выспавшийся Франц.
— К-к-к-как, ск-к-к-кажите, госп-п-п-падин Аро, — воодушевленно закивал Эмбли, — не сп-п-п-ят, так не сп-п-п-ят.
— Идите, Эмбли, — Франц устало указал помощнику на дверь, — через минуту я буду готов.
Схватив со стола кусок позавчерашнего хлеба, и сунув его в рот в качестве завтрака, Франц поспешил приступить к делам. Страшный гость, ставший причиной бессонной ночи практически всех обитателей Сыскного Дома, невозмутимо ждал в кабинете.
— Доброе утро, — вежливо кивнул мертвецу Аро, задумавшись, уместно ли вообще это приветствие, — вы ведь не спали?
— Я думал кое о чем, — Фиро взял со стола старую кружку и повертел в руках, — это разнотравие не идет у меня из головы, словно есть в нем что-то знакомое, словно обладателя этого запаха я уже когда-то встречал…
— В подземелье? — предположил Аро.
— Исключено. Я бы узнал. Тут другое. Это запах прошлого, которого я почти не помню, — задумчиво произнес черный всадник, а потом поинтересовался, — эти кружки — единственная ваша зацепка?
— Нет, — ответил Франц, — есть один человек — разбойник по имени Золотая Карета. Говорят, он был лично знаком с Хапа-Таваком. Я намерен отправиться на его поиски, и прошу вас сопровождать меня в этом походе.
— Как скажите, — невозмутимо кивнул мертвец, — господин Ану приказал мне помогать вам.
* * *
Королевство. Испокон веков соседями его были Владычество эльфов, Апарские княжества, свободные земли — это значило, что на той территории Королевство было единственным, и Король был единственным тоже. Именно поэтому Королевство звалось Королевством, а Король Королем. Древняя традиция, укоренившаяся еще с незапамятных времен, запрещала ему не только называть, но и даже помнить свое настоящее имя. Когда-то давно, еще до времен Ценрала, жрецы культа Икшу, процветавшего в тех местах, говорили, что страна без названия становится незримой для захватчиков, а властелин без имени неуязвимым для врагов. Теперь это казалось иронией. Врагов у Короля было предостаточно, а иные союзники тревожили гораздо сильнее, чем завоеватели из далеких земель. Не враги, а так называемые «друзья» заставили главу Королевства ввязаться в обременительную войну. И пусть союзники хором пели о ее скором конце, война продолжалась.
После жестоких битв на северных границах, напористые враги рванулись вперед. Они с успехом разгромили королевские войска в свободных землях и дошли до Ликии, с которой, заключили союз. Этот союз стал для Короля ударом — хозяйка города, принцесса Лэйла с легкостью отвернулась от отца и сестры, протянув руку захватчикам. Простить ее Король не мог, и теперь у него осталась лишь одна дочь.
Пробившись на восток, Северные осели там на время, приутихли, потеряли бдительность, а потом, вопреки ожиданиям, подобно разлитой из кувшина воде, растеклись по всей юго-восточной окраине. Один за одним пали крупные города — Эния и Гроннамор. В битвах Северные не знали жалости, наводя ужас на знатных и богатых жителей столицы, ожидавших скорого появления врагов под стенами великого города. Придворные шептались о страстях и злодеяниях, о вывешенных на стены отрубленных головах и съеденных живьем пленниках, о мертвяках и чудовищах Северной армии. Кто-то пытался бежать на Запад, кто-то уходил в свои загородные поместья, прознав, что захватчики не заходят в деревни и не трогают простой люд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
