ФаМию, злой волшебник поджидал ее во дворце. Но, как все женщины на свете, БОЛЬШАЯ СЕПТИМА ФаМия опаздывала. И это портило и без того плохое настроение ДИССОНАНСА.
— Эх! Чтобы я еще раз связался с этой теткой! Да ни за то на свете! — в сердцах восклицал он вслух.
Прошло полчаса, час. Наконец, в небе появилось что-то... непристойное. Стремясь понравится своему Повелителю, полная сознанья, что наконец-то она, а не ее муж, потребовалась для полета, ФаМия решила принарядиться для такого случая. На головы она напялила короны, губы подкрасила, на шеи нацепила побрякушки. И, что самое ужасное, на тело напялила какой-то неимоверный балахон из роскошного розового шифона.
— Идиотка! — вскричал ДИССОНАНС. — Ты что? Спятила? Мы не на прием, на дело летим!
Но ФаМия, поглощенная своим созерцанием в зеркале, даже не заметив замка ДИССОНАНСА, пролетела мимо.
— Рехнулась! Это уж точно! — заскрежетал зубами волшебник. — Эй! Возвращайся немедленно! Слышишь? Приказываю тебе!
Наконец ФаМия, поняв, что пролетела мимо, показалась над замком.
— Господин! Я готова лететь с тобой!
— Пошла вон! Глупая! Чтобы я тебя больше не видел! Немедленно в замок и зови мужа! Немедленно! Иначе...
— Ох! — испугалась ФаМия.
«Никогда не поймешь этих мужчин. Чумовые! Стараешься, стараешься, целый день красишься, одеваешься. А они...»
Обиженная, она попробовала было открыть рот одной из семи своих голов, но увидав злющий взгляд ДИССОНАНСа, осеклась и, поджав хвост помчалась к себе домой, уже не оглядываясь.
...ДоСий конечно же знал, чем все это кончится. Знал, что выкрутасы супруги до хорошего не доведут. Поэтому он и ждал ее на взлетной площадке перед дворцом. Еще издали увидав «розовое совершенство», он бросился к ней навстречу.
— Ну, что? Понравилась господину? — спросил он ехидно. — Что он тебе сказал?
— Хо! — воскликнула ФаМия. — Что вы, мужики, понимаете в красоте и нежности! Дурак твой ДИССОНАНС! Тебя он потребовал. Лети скорей. Ждет!
И, больше не оглядываясь, она полетела ко дворцу.
Приземлившись, содрав с себя балахон, она зарычала от злости и обиды и помчалась давать трепку, срывать зло на служанке ЛяБель-СиБель — ЧЕРНОЙ БОЛЬШОЙ СЕКУНДЕ.
ДоСий, подлетая к замку ДИССОНАНСА, увидел волшебника еще издали. Тот нервно ходил по своему саду и злобно топтал мрачные ЛЮГУБРЫ.
«Да, не к добру это, не к добру», — подумал ДоСий.
И точно... Едва он подлетел к Хозяину, как услышал грубый окрик:
— Где же ты пропадаешь, змеюга подколодная? Почему так долго?
— Я... — попытался было оправдаться ДоСий. Но тут же получил удар плеткой.
— Лети к Острову. Посмотрим, что там...
Обиженный СЕПТИМ попытался было высоко подпрыгнуть и, как в молодости, сразу рвануть в небо, но годы дали знать свое. Сконфуженный, он плюхнулся прямо брюхом в цветы.
— Тьфу! Старая калоша! — еще больше обозлился ДИССОНАНС. — Не можешь лететь — просись на пенсию! Выгоню! Пошел к обрыву!..
Подлетев к Острову, они увидели, что жизнь на нем за последние месяцы значительно изменилась. Народу прибавилось. МЕТРИЧЕСКАЯ ПУЛЬСАЦИЯ ходила грустная. Козел Гаврила отпустил еще большую бороду. Но, главное, от дерева исчез Колобок-ЦЕЛАЯ. Его нашли далеко у СИНКОП, которые бесцеремонно потеснили ТРИОЛЕЙ. Мало того, что они проникли туда, так мадам ДиБоЛи еще смогла подчинить себе ЖУКА ЧЕТВЕРТЬ С ТОЧКОЙ, и тот самолично ей прислуживал.
«Ха, молодец воробышек! Постарался!»
— Слушай, — обратился ДИССОНАНС к СЕПТИМУ, — как думаешь, долго еще продержится этот островок?
Уловив в голосе хозяина злорадство, ДоСий решил подыграть ему:
— Что ты, Повелитель, еще чуть-чуть и эти СИНКОПЫ все здесь приберут к рукам. Смотри, какая эта мадам ДиБоЛи цепкая. И друзей своих эксплуатирует и даже ЖУКА запрягла в работу.
— Да, да, ты прав, старик, — ДИССОНАНС уже остыл и поэтому он даже похлопал ДоСия по загривку. — Все будет хорошо. Тьфу ты! Опять ошибся. Конечно хотел сказать, что все здесь скоро будет плохо. А теперь полетаем-ка еще, посмотрим, что есть еще на этом острове.
Оглядев Остров из конца в конец ДИССОНАНС с удивлением обнаружил на нем пасущихся ТЕМПОВ.
— Слушай, а это кто такие? Как ты думаешь?
— Не знаю точно, но воробышек говорил про каких-то ТЕМПОВ СКОРОСТЬ МЕТРИЧЕСКОЙ ПУЛЬСАЦИИ.
— Тоже мне, СКОРОСТЬ МЕТРИЧЕСКОЙ ПУЛЬСАЦИИ! Больно жирно! Пусть пешком походит. Я думаю, что эти ТЕМПЫ и мне подойдут. Как думаешь?
ДоСий не знал, что и ответить. С одной стороны ему, конечно, хотелось хоть немного отдохнуть и побольше уделить внимания ФаМии, если бы удалось часть перевозок переложить на ТЕМПОВ. Но с другой стороны он в то же время боялся потерять особое расположение хозяина.
— Да, подойдут, пожалуй, — все-таки решил он высказаться.
— Они красивые. Это не то, что ГАРМОНИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ, которых ты превратил в корабли...
— Ладно, тогда попытаемся спасти этих ТЕМПОВ... А что с СИНКОПАМИ? Думаешь, они пригодятся?
ДоСий пошевелил кожей на шее — это означало, что он не уверен.
...В общем ДИССОНАНС остался доволен. Хоть день и начался для него плохо, но... дела на Острове шли, как надо.
— Давай-ка попугаем их для порядка, — предложил он ДоСию, — и полетим обратно.
Стрельнув несколько раз молниями и громом, они улетели восвояси... Пролетая последний раз над деревом. ДИССОНАНС подал знак Чайке, которая вместе с вороной Ритой взмыла в небо и там строила ему рожи, чтобы та явилась к нему с докладом.
* * *
Убедившись, что натиск сторонников МЕТРИЧЕСКОЙ ПУЛЬСАЦИИ даже не пришлось отбивать, и что те позорно бежали от холода, не оставив у цветочной поляны ни одного человека, ЖУК и его ТРИОЛИ преспокойно улеглись спать. Поэтому ночное нападение СИНКОП для них было полной неожиданностью.
Застигнутые врасплох ТРИОЛИ, не понимая, что произошло, тут же сдались на милость победителя. Сам же ЖУК, лежащий под кустом жасмина, даже и не проснулся, пока его вязали бородатые дядьки ДиЖу и ТаКаЖу.
А самим СИНКОПАМ тоже пришлось не сладко. Когда их застигла темнота и с гор повеяло прохладой, Колобок, как и в первом случае попытался было заартачиться. Но не тут-то было — ТаКаЖу тут же наказал его хлестким ударом плетки, а старики ДиБо-оТака и ТаКаБо-оЛи стали бить его ботами. Колобок сначала урчал и не трогался с места, а потом не выдержал и заплакал.
— Что ревешь, толстый, — обратилась к нему мадам ДиБо-Ли, — больно?
— Оби-и-идно, — в первый раз в жизни проговорил
