Семен начал было обдумывать план расправы с главой клана имазров, но вспомнил, что, собственно говоря, посланий-то охотники привезли не одно, а два. Просто про второе он забыл от удивления.
Второе сообщение действительно было от Ващуга, правда, написанное той же детской рукой. Главного имазра обидели: убили кого-то из верных ему людей, а всех остальных ограбили. Люди проклятого Ксе (как правильно звучит имя, Семен не понял) отогнали табун, забрали какие-то клановые реликвии, прихватили нескольких женщин, на которых не имели права, сняли свои шатры и откочевали в степь. В ответ на требование вернуть реликвии и часть лошадей сепаратисты забросали посланцев Ващуга дротиками и двоих убили. Он – Ващуг – узнал, что к людям Ксе присоединились две небольшие «семьи» аддоков. Он слезно умоляет Семхона Длинную Лапу запретить аддокам поддерживать хулиганов, поскольку он – Ващуг – планирует в ближайшее время вырезать их всех поголовно.
Плевался, матерился и думал Семен долго – полчаса, наверное. За это время он успел прийти к выводу, что для его задач и целей лучше всего поддерживать «статус-кво». Кроме того, он – Семхон Длинная Лапа – никому не давал разрешения на применение оружия, значит, обе стороны виновны. Всякий там сепаратизм и вольницу следует давить на корню, а то хуже будет. Следующие полчаса он составлял послание, которое в спешном порядке было отправлено в поселок лоуринов.
Сородичи откликнулись быстро и эффективно. Даже, пожалуй, слишком – в форт прибыл сам старейшина Медведь. Оставить этого кровожадного вояку дома нечего было и пытаться – пришлось взять его с собой «на дело». Они успели вовремя – первая битва грядущей гражданской войны только разгоралась. «Тушить» ее пришлось решительно и кроваво. А потом…
Потом Семен на несколько дней погряз в «семейных» делах имазров и аддоков. Ему в очередной раз очень хотелось низложить к чертовой матери этого мерзавца Ващуга (да и Данкоя с ним до кучи), но он решительно не видел, кем его заменить, – все кандидаты на должность главы клана были ничуть не лучше, а то и хуже.
«Так или иначе, но получается, что конфликты – внешние и внутренние – были, есть и будут, – пришел Семен к очевидному выводу. – Их надо как-то регулировать, контролировать и разрешать. Каким образом? А по правилам – общим для всех. Законодательство?! Ну, да – а что делать? Вот только письменное или устное – в стихах? Да, собственно говоря, можно уже и письменное…»
С началом регулярного проведения «саммитов» престиж образования вырос необычайно – в основном благодаря русскому языку, который действительно сделался языком «межнационального» общения. Носителями его были лишь ученики Семеновой школы, а они, будучи «несовершеннолетними», с сородичами вели себя бесцеремонно и никакой власти над собой не признавали. На каникулах их даже бить «неграмотные» сверстники остерегались, поскольку всегда была опасность, что подвалит толпа одноклассников и всем накостыляет. Седовласым вождям и старейшинам оставалось лишь уговаривать сопляков прочитать или составить письмо, поработать переводчиком на торгах. После посвящения, став полноценным членом племени и воином, человек обязан, конечно, подчиняться решениям руководства. Точнее, вся мучительная процедура подготовки и само посвящение обычно направлены на подавление «личного» сознания и выдвижения на передний план «общественного». После гибели Дыньки Семен с волнением ждал сообщений о судьбе других выпускников.
Года через полтора в форте стали появляться прошедшие посвящение бывшие ученики – они прибывали с грузами, сообщениями или вообще просто так. Парни бродили по территории и с явной завистью созерцали школьные будни.
Неандертальская девочка, как и следовало ожидать, никакой психологической обработке не подвергалась, зато вскоре забеременела, потом родила ребенка и «из игры» практически выбыла. Один из неандертальских мальчишек после коллективной медитации был убит сородичами и съеден – Хью вмешаться не мог, поскольку находился на охоте. Последний неандертальский выпускник приобщение к жизни взрослых прошел благополучно. Однако было не ясно, действительно ли он «приобщился» или его оставили в живых благодаря свирепому надзору Хью. На охоту главный неандерталец ходить перестал и не спускал с парня глаз. Кроме того, человека, нанесшего первый удар палицей убитому мальчишке, Хью публично изрубил на куски, которые выбросил в реку, что, по представлениям неандертальцев, было проявлением крайней жестокости. Он собирался аналогичным образом поступить и с остальными участниками «трапезы», однако Семен ему запретил.
Общий итог оказался таким: из шестнадцати ребят трое погибли по тем или иным причинам, единственная девочка, кажется, начала вести жизнь обычной неандертальской женщины, еще трое… Ну, не то чтобы повредились рассудком, а как бы сменили жизненные ориентиры, что ли… В общем, они стали хорошими, обычными воинами, настоящими, заурядными общинниками и начали стремительно забывать все, чему их учили в школе. Один из них – мальчишка-аддок, пожелавший стать лоурином. Семену было грустно и больно до слез, но он на собственной шкуре (и мозгах) знал, что такое лоуринское посвящение, и подозревал, что в других племенах дело обстоит не лучше, если не хуже.
Девять человек сумели пройти «все круги», выжить и не сломаться. Из них Семен решил сформировать внеклассовую межнациональную прослойку с почти ругательным названием «интеллигенция». Четверым ребятам он предложил остаться работать в школе, остальным – отправиться в чужие племена (включая неандертальцев и питекантропов!) и там готовить малышей (или кого придется) к поступлению в школу. Зачем? А затем, что без предварительной подготовки больше в нее никто принят не будет, а из подготовленных – только самые лучшие! И пусть вожди со своими амбициями хоть за сундук завалятся!
Затея в общем-то оказалась успешной – от рутинных занятий Семен почти освободился и вел, главным образом, курсы «повышения квалификации учителей». В частности, начал преподавать им «священную историю» – историю собственного мира. Кроме того, он проводил вступительные экзамены, приуроченные к весеннему «саммиту». Пришлось изрядно поломать голову, чтобы придумать, как обеспечить безопасность провалившихся абитуриентов, которые «позорят» свое племя.
Семен имел повод гордиться собой – впервые в жизни ему стали предлагать взятки – и какие! Дело в том, что от глаз заинтересованных лиц не укрылось, что Семен живет лишь с одной женщиной. Она, конечно, известная воительница, но всего одна, да и старовата, пожалуй, для такого великого колдуна и красавца (великие некрасивыми не бывают!), как Семхон Длинная Лапа. В общем, Семену стали предлагать девушек, подобранных на его вкус, то есть по образу и подобию Сухой Ветки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
