дорогу, которая выбралась из леса и снова в поля. Она лентою ложится на холм, чтобы потом, на той его стороне, спуститься и снова лентой. Машин встречных немного, и эта пустота, простор там, снаружи, успокаивает.
- Знаешь, мне кажется, я становлюсь параноиком…
- С чего бы?
- Просто… совпадение? То, что Мёдб сказала. Сила и все такое… мой предок… получается, пришел откуда-то… издалека… и поселился. Жил. Взял жену. Дети появились… то есть, это нормально, конечно, - как сложно порой бывает выразить мысль, тем более когда сама не очень понимаешь, что именно хочешь выразить. – Не было бы детей, и не было бы меня. Но я о другом. Она сказала, что его кровь отмечена… в смысле, кровь моего отца. Силой. И значит, он имел отношение какое-то к артефакту? Святыне христианской?
- И ты думаешь, что речь идет о той самой святыне, которая заперла ведьму?
- Возможно. Просто… тут бы понять… может, это другая святыня. Мало ли их?
- На самом деле мало. Очень, - Лют поглядел на меня. – Таких, которые истинные, которые могли бы изменить человека, рядом с ними оказавшегося. Единицы. И да, если бы знать временной промежуток, можно было бы сказать точнее. С другой стороны, с летоисчислением порой такой бардак творится, что тебе не рассказать. Вон, каждый год статья появляется о том, что какая-то находка была неправильно датирована. Что на самом деле она старше или моложе, чем заявлялось, и все такое. Поэтому да, было бы неплохо, но я думаю, что ты права… тут еще кое-что.
- Что?
Я не хочу быть правой.
Я… я жила себе. Росла. Привыкала к мысли, что я сирота и ею останусь. А тут вдруг… сперва этот дар ведьмин, а с ним – чужой долг, который не понятно, чем обернется, но вряд ли чем-то хорошим. Теперь еще и это… и другой долг.
- Дело в самом мире. Слышала о концепции разумной биосферы? Она, конечно, весьма спорная, поэтому в научном мире и считают её этакой… выдумкой.
- Слышала, - буркнула я. В конце концов, я тоже училась.
- Хорошо. Так вот, сама, концепция, скажем так, излишне смелая. И выводы Сепаринский делает явно поспешные, но кое-что в самой теории есть. В частности, что касается определенных мест и явлений. Не вся земля… одинакова. Особенно с точки зрения однородности энергетического покрова.
- Про хозяйку места мне рассказывали. Ты. Или не ты… извини, не помню.
- Хорошо, - он кивнул. – Тогда все просто. Подобные места стремятся сохранить себя. Они пребывают в исходно равновесном состоянии, которое и важно. Этакая самостабилизация. Но поскольку место все равно взаимодействует с внешним миром, часто равновесие нарушено. Вот такие места и притягивают людей, которые способны исправить ошибки. Своего рода посредники. Так что место в свою очередь влияет на окружающий мир, меняет его, но чужими руками.
Я посмотрела на свои руки.
Обычные.
Хотя это так, дурю. Но да, пожалуй, соглашусь. Тогда многое становится понятно. Я не сама такая умная, я просто инструмент, места, источника, богини, чье имя я и в мыслях произносить не хочу, иных древних сил, которые были еще до того, как возникли боги и уж тем более люди.
Но это не я сама.
Нахожу пары.
Возвращаю ушедших.
Восстанавливаю равновесие. Да… так и легче.
- С этой точки зрения закономерно, что место притягивает всех тех, кем равновесие было нарушено, - продолжил Лют.
- То есть я потомок… чей? Священника из Византии? Того, который взял и замуровал ведьму? Используя некий… некую святыню?
Все-таки артефактом подобные вещи называть неправильно. Неуважительно.
- Но при том сам изменился и передал… изменение потомкам?
- Вероятнее всего.
- А… - я прикусила губу. – А полозова кровь? Как с нею? И она говорила, что вернуться должно их дитя… то есть ведьмы и князя… но это не я. Это те, которые были до меня…
Наина.
И её дочь.
И остальные, что жили здесь сотни лет. Они почему дверь не отворили?
- Во-первых, Змеедева могла всего не знать, - Лют вел машину аккуратно, но на меня поглядывал. – И скорее всего не знала. Может, предположила что-то, может, выдумала. Не со зла. Просто к слову пришлось. Или решила себе, что так все и было.
- Как твоя Теодора?
- Не моя. Но в целом верно.
Я задумалась.
А и вправду. Она ведь появлялась редко, полудева-полузмея, та, которая где-то в ином мире обретается, меж золотых рек и озер из живого пламени.
- Во-вторых… кем была та, кого священник взял в жены? И какая кровь была в её жилах? Уж прости, но в те времена многие известные рода не чурались заключать браки с иными. Или не браки… тут раз на раз не выходило. Главное, что знали, мешаная кровь может одарить немалой силой. Так что тут все сложно и зыбко, но в теории у нашей княжны… а думаю, что речь именно о ней, могла быть и полозова кровь, и лесных людей, и оборотней, и кого-нибудь еще…
- Думаешь, княжна?
- Коль строить воздушные замки, так от души, - Лют широко улыбнулся. – Давай представим, как оно было…
Я прикрыла глаза.
А и вправду, почему бы и нет?
Вот лес.
И дуб, который сотни лет мало чем отличался от нынешнего. Надо будет и с ним поговорить. Князь. Ведьма. Любовь, что до конца времен и все преодолеет. Ключи, которые свиваются ведьминым словом, и разливается озеро, которого прежде не было. А на берегу его становится город.
Сперва маленький, неказистый.
Но время идет.
Реки ведьминым словом текут ровно, ведут рыбу и корабли. Растет торговля. Растет и город. И вот уже раскинулся он, обнял полукругом озеро. Дома… в моем представлении почему-то нарядные, как игрушечные. С резными ставенками да петушками на крышах. На самом деле все иначе, думаю, было победнее, погрязнее, но я же просто представляю.
Так пусть город пропавший красивым будет.
Чтоб как в сказке.
И церковь в городе становится. Многие наверняка недовольны. Чужая вера. Чужой бог. Чужие правила. Но разве будет кто с князем спорить? Особенно, когда силен.
Когда за плечами его и дружина, и торговцы из дальних краев, и ведьма тоже.
- Он привез княжну…
На ладье, такой, которая широкобокая и с алым парусом. Люд встречает княжескую невесту. Всем охота поглядеть. А с ладьи на берег по сходням сгоняют коров да
