Леди Молино тепло приветствовала слуг, пожав каждому руку и расспросив об их семьях. Ей отвечали признательными улыбками.
С появлением лорда Молино в Большом Доме воцарилась атмосфера напряженности. Первым делом он инспектировал свои конюшни.
– Мама правит домом, – говорил он Лилли, – а здесь мои владения, дорогая девочка. И ваши, потому что я знаю, как вы меня любите.
Его голубые глаза – совсем как у нее самой – улыбались дочери, и она отвечала ему улыбкой обожания, думая о том, какое счастье, что в отцы ей достался такой прекрасный человек. Особенно в сравнении с Пэдди О'Киффи, забившимся в угол двора, перепуганным и некрасивым, с носом пьяницы и бледными, водянистыми глазами. Как странно, что у него такие красивые сыновья! Ее отец посмотрел в сторону Пэдди.
– Пэдрейг О'Киффи! – позвал он. – Идите сюда и дайте мне взглянуть на ваше лицо.
Лилли рассмеялась, увидев Пэдди, который, покачиваясь на своих коротких ногах, с длинными, болтавшимися, как у старого шимпанзе, руками, смотрел на окружающих. Отец, нахмурившись, повернулся к ней:
– Никогда больше так не делайте, Лилли, – выговорил он ей, гневно сверкнув глазами. – Эти люди наши арендаторы, и на нас лежит ответственность перед ними. Им не так повезло, как вам, но это вовсе не значит, что они должны быть для вас предметом насмешки.
Стоя в дверях шорницкой, Финн молча наблюдал за этой сценой.
– Это, должно быть, ваш сын? – спросил лорд Молино, указывая плеткой на Финна.
– Да, ваша светлость, это Финн. А там, во дворе, работает другой мой мальчик, Дэниел. Ему всего четырнадцать, ваша светлость, а посмотрите-ка, какой он рослый!
– Позовите мальчиков сюда, – приказал лорд Молино. – Я хочу сказать им пару слов.
Пэдди взмахом руки подозвал сыновей, и они, почтительно сняв шапки, встали перед своим хозяином. Финн чувствовал на себе взгляд Лилли, но сам взглянуть на нее не осмеливался. Он смотрел прямо в глаза лорду Молино. Даже в твидовом пиджаке и кепке его хозяин выглядел могущественным землевладельцем-аристократом, и Финн понимал, что власть этого человека над его жизнью безгранична.
– Без него у нас не было бы крыши над головой, – объяснял ему брат, когда он жаловался на скудную еду и на плохую одежду. – Без лорда Молино и без Арднаварнхи мы просто не могли бы существовать.
Дэниел тяжело вздохнул.
– Такова всегда была судьба ирландцев, – с горечью заключил он, глядя на дым, поднимавшийся над кусками горевшего в очаге торфа.
– У вас два очень симпатичных парня, Пэдди, – проговорил отец Лилли, оглядывая их с ног до головы и отмечая про себя силу Дэниела и стройность Финна. – Я слышал, что младший прекрасный наездник. Не хотел ли бы ты стать личным конюхом моих детей? – спросил Финна лорд Молино.
На его лице не было улыбки, но голос звучал мягко, и предложение его было, несомненно, заманчивым.
Финн гордо поднял голову.
– Это было бы здорово, милорд.
– Я хотел бы также, чтобы ты помогал и молодому хозяину, – продолжал лорд Молино. – Моему сыну нужен надежный сверстник, которому он мог бы доверять. Надеюсь, Финн О'Киффи, что ты сделаешь из него хорошего наездника. Должен признаться, мне это не удалось.
– Обещаю вам это, сэр, – пылко ответил Финн.
Уильям ему нравился. Ему казалось, что он знал, как помочь юному Молино преодолеть страх и нелюбовь к лошадям.
Лорд Молино изучающим взглядом смотрел на Дэниела, который был не по годам физически силен.
– Дэниел, – сказал ему хозяин, – ты будешь работать с О'Двайером и сможешь помогать ему, когда у меня будут гости. И поработай с егерями. Научишься у них всему, что они знают, чтобы не быть простой мишенью для браконьеров.
Лицо Дэниела засветилось. Вместо тяжелой, черной работы, вроде уборки навоза и чистки карет, ему давали возможность приобрести специальность. Это был большой шаг в жизни такого парня, как он, и Дэниел это понимал.
– Скажи управляющему, чтобы выдал тебе форменную одежду, – распорядился лорд Молино, отъезжая рысью бок о бок с дочерью.
Финн с тоской смотрел, как они проехали под аркой. Ставшая его другом Лилли даже не взглянула на него. Она казалась ему такой далекой, такой чужой… Вдруг она обернулась и подмигнула ему. Лицо Финна озарила широкая улыбка. Она не забыла его! И он понял, что означал этот знак. Теперь, когда ему предстояло стать ее личным конюхом, он сможет еще больше времени проводить с ней. Они по-прежнему смогут прогуливаться верхом на рассвете. Если что и изменилось, то только к лучшему.
Он чувствовал себя на седьмом небе и сиял радостью, как и его брат.
– Нам повезло, Финн! – в волнении воскликнул Дэниел. – Мы на пути к успеху!
15
Подрастая, Сил становилась сообщницей Лилли во всех ее проказах, хотя ей порой и казалось, что тон всему задавала сестра, а отдувалась за все она, Сил. Лилли ловила мышей и пауков, но в постель гувернантке их подкладывала Сил. Лилли пришла в голову коварная мысль выставить напоказ панталоны гувернантки, а подкалывать юбку бедной женщине пришлось Сил.
Дошло до того, что Лилли уговорила ее взобраться на выложенные уступами камни над стремительным потоком. Сил поскользнулась и, наверное, утонула бы, если бы Лилли не бросилась за ней в воду и не спасла ее, подвергаясь сама смертельной опасности.
– Сил, дорогая, прости меня! – По щекам Лилли текли слезы. – Я во всем виновата. Я забыла, что ты всего лишь маленькая девочка и что я намного старше.
Преданная Сил ничего никому не сказала даже тогда, когда Лилли лупила по заду ее пони, заставляя ее нестись стрелой с вцепившейся в его гриву Сил на спине. В конце концов, пони сбросил всадницу на землю. Сил лежала как мертвая. Лилли бросилась к ней, а Финн побежал за помощью.
– Ах, Сил, Сил, не умирай, – плакала растерявшаяся Лилли. – Я люблю тебя. Вернись ко мне, Сил. Я никогда больше не буду делать таких глупостей. О, дорогая, о, дорогая моя… Я просто не подумала!
Но это было лишь минутное раскаяние Лилли.
Леди Молино разразилась слезами, увидев Дэниела О'Киффи, несшего на руках девочку. После того как пришел доктор и объявил, что у восьмилетней Сил всего лишь средней тяжести сотрясение мозга, лорд Молино вызвал к себе в кабинет Финна О'Киффи. Покраснев от гнева, он негодующе посмотрел на беднягу.
– Я доверил тебе своих детей! – крикнул он, и голос его эхом отозвался в высоких потолках. – И вот, полюбуйся, что с ними случилось! Как ты смеешь претендовать на место доверенного конюха после того, как моя младшая дочь упала с взбесившегося пони и так ударилась? Она могла разбиться насмерть. И виноват в этом был бы ты.
Залитое слезами лицо Лилли стало еще бледнее. Она сидела на краю стула, уставившись на свои крепко сцепленные руки, избегая смотреть на Финна и моля Бога о том, чтобы тот не сказал отцу, что во всем виновата она. Она не смогла бы вынести гнева родителей. В конце концов, она искренне жалела о том, что произошло. Так или иначе, с Сил будет все в порядке, так сказал доктор, а уж потом она помирится с Финном.
