своём пути, то стоячее болото, в котором тонуло любое золото. Напряжение нарастало с каждой неудачной попыткой. Уже минут через двадцать лицо у Степана стало каменным, Федот мрачно чертыхался, перезапуская заслонку.
— Да что ж это за чертовщина! — выругался Степан, отшвырнув лопату. — Или пусто, или густо! Золота-то нет!
— Может, рифли не те? — предложил эвенк. — Надо чаще их ставить.
— Чаще ставить — ещё быстрее забьются, когда вода медленная, — ответил я. Все вложенные деньги, вся эта авантюра — и всё рушится из-за какой-то дурацкой проблемы с потоком.
— Давайте плотину небольшую сделаем выше по ручью! — оживился молодой парень Гришка. — Чтобы напор был постоянный!
— Месяц её строить нужно будет, — отрезал Кондратий. — И ручей на другую сторону уйдёт. Нельзя.
Предложения сыпались, но каждое было неосуществимо здесь и сейчас. Требовало недель, а то и месяцев работы, которых у нас не было, или материалов, которых под рукой не оказалось. Коллектив погружался в уныние. Я видел, как в глазах у людей гаснет огонёк азарта и загорается искра сомнения. Может, этот купец и впрямь не знает, что делает? Может, зря мы за ним пошли?
Я отошёл в сторону, пытаясь абстрагироваться от общего разочарования. Посмотрел на неуклюжий шлюз и суетящихся людей. Мозг лихорадочно искал решение. Контроль. Нужен контроль и над своими эмоциями, и над потоком. Не там, у ручья, где он дикий и непостоянный, а прямо здесь, на входе в шлюз.
И тут меня осенило. Вспомнилась картинка из старого учебника, схема простейшего гидрозатвора. Это же гениально и просто!
— Всем тихо! — резко сказал я, возвращаясь к группе. Все замолчали, уставившись на меня. — Проблема не в воде. Проблема в том, что мы не можем ей управлять. Мы будем управлять ей здесь.
Я подошёл к самому началу шлюза, к тому месту, куда вода вливалась из нашего примитивного деревянного лотка.
— Ваня, Степан! Нужно собрать здесь, на входе, небольшой ящик. Герметичный. Высотой по пояс. Шириной — как шлюз.
— Ящик? — недоверчиво переспросил Степан. — Барин, да мы тут с водой боремся, а вы ящики…
— Делайте, как я сказал! — оборвал я его, и в моём голосе прозвучала такая сталь, что он тут же смолк.
Мы схватили инструменты и запасные доски. Работа закипела. Сколотить невысокий, но прочный ящик-приёмник прямо на месте входа воды в шлюз оказалось делом получаса. Когда последнюю доску прибили, я взял одну доску из запасных и свой нож.
— Теперь — главное, — сказал я и начал вырезать в передней стенке ящика, обращённой к шлюзу, ровную горизонтальную щель по всей её ширине. Получилось подобие узкого окна в самом низу.
— Федот, найди кожу, любую! От старого сапога, от сумки! Да что угодно!
Пока он бегал, я выстругал несколько тонких, но прочных планок. Когда Федот принёс кусок промасленной, потрескавшейся кожи, я прибил её к одной из планок, создав простейшую задвижку.
— Теперь смотрите, — сказал я, устанавливая эту задвижку в пазы, которые мы предусмотрительно оставили по бокам ящика. Она плотно, благодаря коже, перекрыла вырезанную щель. — Открываем воду.
Вода из ручья хлынула в наш новый ящик-регулятор. Он быстро наполнился. Вода поднялась и упёрлась в задвижку. Напор стал ровным, постоянным.
— А теперь… — я медленно, на сантиметр, приподнял задвижку.
Из щели хлынула ровная, мощная, как стена, плоская струя воды. Она не бурлила, не пенилась, а именно лилась нужным потоком и с нужной скоростью в шлюз, заполняя его по всей ширине идеально контролируемым потоком.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом воды.
— Подавай породу, — тихо сказал я Степану.
Тот, загипнотизированный, зачерпнул песок и вывалил его в начало шлюза, прямо под наш ровный водопад.
И мы увидели магию. Песок не снесло ураганом и не забило в стоячей воде. Поток плавно, неспешно, но неумолимо начал нести его вниз. Лёгкие частицы тут же подхватывались и унеслись, а тяжёлые, видимые даже на глаз, начали оседать в рифлях, цепляясь за них. Через минуту в начале шлюза уже лежал чистый, тёмный, отборный шлих.
— Вот… вот оно… — прошептал Ваня, первым сообразив, что происходит. Его скуластое лицо расплылось в редкой улыбке.
— Регулируй задвижкой, — сказал я Степану, отходя от ящика. — Сильнее напор — для крупного песка, слабее — для мелкого. Всё в твоих руках.
Степан осторожно, как алхимик, приподнял задвижку ещё чуть-чуть. Поток усилился, но остался ровным и контролируемым.
Сомнения испарились. Неудача была повержена простой, но гениальной идеей. И в глазах команды я прочёл уже не просто уважение, а нечто большее — уверенность. Они видели, что их барин не только платит, но и может решить любую проблему. И это стоило больше, чем все самородки, которые мы надеялись здесь найти.
* * *
За первый полноценный день работы шлюз показал себя блестяще. Мы успели промыть несколько кубометров породы. Работали дружно, на вдохновении. Когда солнце начало клониться к закату, мы собрали шлих — тот самый темный, тяжелый концентрат, осевший в рифлях.
Заветный мешочек, который Ваня с почти религиозным трепетом взвесил на наших маленьких ручных весах, потяжелел значительно.
— Сто двадцать… нет, сто тридцать граммов! — объявил он, и его голос дрожал от сдержанного восторга. — Чистого золота! За день!
По рядам прошел одобрительный гул. Сто тридцать граммов. По меркам 1883 года — состояние. Даже после дележки между всеми, это были очень, очень хорошие деньги. Усталость будто испарилась, сменившись чувством глубокого, выстраданного удовлетворения.
Но радоваться было рано. Я понимал, что достигать таких результатов каждый день не получится. Мы сняли самый «жирный» слой с этого участка, поэтому и получили такие хорошие результаты. Да и со шлюзом нужно было что-то делать — уже за день работы он поистрепался и нужно было придумать что-то для его защиты от влаги и механических повреждений. А в идеале сделать еще один — чтобы был запасной и попутно увеличить объем добычи.
Мы побрели к нашему лагерю, вернее, к тому, что теперь с гордостью можно было назвать становищем.
Ужин прошел шумно и оживленно, а самое главное сытно — спасибо за это Кондратию, который вновь поймал пару зайцев. Даже угрюмый Степан после плотно ужина отпустил пару шуток. Люди, уставшие до изнеможения, но окрыленные успехом, быстро разошлись по своим нарам. Ваня, помолившись своим духам, ушел следом.
У потухающего костра остались только мы с
