же, — ухмыльнулся мужчина и прошел к стойке с плетками и начал задумчиво их изучать, снимая с петель то одну, то другую.
Янария мысленно выдохнула и расслабилась. Боли она не боялась, из-за вшитых артефактов. Регенерация кожи тоже работала на ура. Самое главное, что демон не посадит её опять под замок. Остальное она переживет.
Искоса демон посмотрел на ведьму и заметив её спокойный и даже чуточку любопытный взгляд, весело хмыкнул.
Покопавшись в памяти инкуба, Ливред взял плетку с магическими узелками. Сидеть на попе его красавица не сможет целые сутки. Потому что специальная магия будет вызвать при этом сильное жжение сладких ягодиц. Но при этом еще и сильно возбуждать. Боль и удовольствие будут весь день мучить Яну. Чем не наказание? Зато в следующий раз будет вести себя более уважительно.
А от гарема он решил не избавляться. Пусть любимая позлиться, как следует. И заодно будет занята ревностью, а не поиском возможных решений побега. Ливред не дурак. Он понял, что Янария при любом удобном случае от него сбежит. Но он надеялся, что сможет её приручить и привязать к себе сильнее чем кольцо на его пальце, и способов у демона было полно. Для начала — пусть будет ревность. И легкие наказания за дерзость от которых его жена будет только сильнее его хотеть.
Играть и интриговать древний научился давно. И переиграть маленькую ведьму он сможет с легкостью. А какой будет сладкий приз! Её любовь… что может быть лучше? Но самое главное сделать так, чтобы ведьма не заскучала и не подумала, что Ливред зависит от её любви намного больше, чем она. И дело опять же не в энергии… а в ней самой. Демон отогнал от себя тоскливые чувства. В той другой жизни она целиком душой и телом принадлежала им обоим. Но он не смог уберечь… Зато теперь все иначе. Теперь он сделает все для того, чтобы его пара была в безопасности, и счастлива…
Демон уселся на кожаный трон, стоящий по среди комнаты, и поманил ведьму к себе на колени.
— Иди сюда детка, за своим наказанием.
Яна хмыкнула и вздернув подбородок, походкой от бедра подошла к уже возбужденному мужчине. Все это время они оба были абсолютно голыми. И член инкуба стоял колом, а яйца потяжелели от спермы. Еще немного и он передумает наказывать сексапильную красотку, но Ливред умел управлять своим телом. И стоило ведьме приблизиться, как демон резко сделал подсечку и уложил её к себе на колени, попой кверху, а головой вниз. Так, что Яне пришлось руками упереться в пол, чтобы не упасть.
Она попыталась вырваться, но Ливред надавил ей на спину так, что Яна даже пошевелиться не смогла, и взмахнув плеткой ударил по молочно-белым ягодицам.
От неожиданного жжения разлившегося по ягодицам, Янария даже не вскрикнула, а ойкнула. А затем ощутила, как эхом на боль, появилось тянущее ощущение возбуждения в животе.
Демон не спешил. Он наблюдал за реакцией жены. Она притихла, прислушиваясь к своим чувствам, совершенно не понимая, что с ней происходит.
— Это магия! — зло воскликнула она, и попыталась опять вырваться из рук демона, потому что лежать попой кверху было ужасно неудобно и невыносимо стыдно. Да и ощущение, что она вот-вот скатится и головой ударится об пол, тоже выбешивало нехило.
— Бинго! — весело ответил демон, и ударил еще раз, только сильнее, от чего Яна теперь уже вскрикнула, и тут же ойкнула.
Между ног буквально потекло. У плетки был секрет — чем сильнее удар, тем сильнее возбуждение. Ливред этот секрет знал, и поэтому начал чередовать силу удара. То легкий, то сильный, то легкий, то сильный.
Всего десять ударов, и Яна готова была уже кончить. Но демон остановился, чувствуя, что сейчас сам не сдержится и получит оргазм, от того, как жена елозит по его коленям, каждый раз задевая член. Кажется, это наказание было для них двоих.
Он усадил возбужденную и разъяренную ведьму к себе на колени, услышав её сдавленное шипение. И притянув к себе за волосы, грубо поцеловал, а ладонью стиснул грудь.
— Твое наказание, — сказал он, оторвавшись от сладких губ, — не выходить из комнаты до завтрашнего дня. Одежды не получишь, будешь ходить голой.
Глава 14
Сказать, что ведьма была зла, значит не сказать ничего. Ярость, злость, ненависть и возбуждение одновременно захлестывали Яну. Уж лучше бы она чувствовала боль. Но её не было ни капли. Зато стоило ей сделать хоть одно движение, как она сразу же ощущала, как скручивает низ живота.
За несколько часов Янария кончила уже раз десять, если не больше. А организм требовал еще и еще. Любое движение отдавалось в паху болезненным наслаждением. Яна уже побывала в холодном душе несколько раз, но пытка возбуждением не прекращалась.
Единственный артефакт, который не зашила ей под кожу сестра — это от возбуждения. Во-первых, ведьмы любят секс во всех его проявлениях, во-вторых, она ведь и подумать не могла, что Яна попадает в руки к психу-извращенцу. Потому что была уверена, что сестра никогда не выйдет из их уютного и спокойного мира.
Янария грустно вздохнула, в который раз рассуждая над своей тупостью и опять сдавлено зашипела. Потому что, пошевелившись, вновь вызвала волну возбуждения.
Она уже больше часа лежала на животе, на постели не двигаясь, и наконец-то успокоила своё либидо. И стоило чуть-чуть шевельнуться, как опять всё по новой.
Яна готова была заплакать от злости, но слезы для девушки были роскошью. Поэтому она, сцепив зубы, решила попробовать перетерпеть. Может оно само утихнет.
Конечно, у неё ничего не получилось, и чем дольше она терпела, тем хуже ей становилось, пришлось просунуть руку между ног, и самой удовлетворять себя пальцами. Как только очередная вспышка оргазма накрыла её, стало намного легче. И измученная ведьма смогла уснуть.
Она мчалась по лесу. Прыгала с дерева на дерево, с ветки на ветку, чувствуя, как в ушах шумит ветер. К спине прижимался лук, который она вырезала сама из сухого дерева Атуми, когда, справляла сто сезонов. И колчан со стрелами. Стрелы ей подарил отец — сам Ветер. И она Дочь Ветра гордилась тем, что не потеряла еще ни одной. В отличии от её младшего брата. Отец дарил ему уже третий набор, а этот шалопай умудрялся их где-то профукать.
Великий Лес Дочь Ветра знала, как свои пять пальцев. Здесь она прожила больше трехсот пятидесяти сезонов цветения Херисов. И сейчас она ощущала, как
