Эту сбалансированную духовную модель руководства в природных царствах я хотел бы продемонстрировать на примере дворцового парка в Тюрнихе, который знаком мне больше всего. Как мне стало известно, здесь пан парка находится под старым кленом рядом с большим овалом, в котором я увидел танцующих и музицирующих эльфов. Овальная поляна соответствует, так сказать, сердцу парка на витально-энергетическом уровне[45]. Поэтому не удивительно, что именно там пан выбрал себе место.
![]()
Пан из парка в Тюрнихе
Место легко найти, если пойти по кольцевой дорожке вокруг овала, и при этом смотреть в направлении внешней границы парка. Там, недалеко от дороги, стоит упомянутый клен, отличающийся подвижными, напоминающими формы зверей, выступами на своем высоком стволе. В самой верхней части ствола я обнаружил в этих формах также лицо пана с длинной бородой. Точно напротив него, в двух или трех шагах по ту сторону дороги, укоренено возвышенное присутствие нимфы Ауэ, внедренное в несколько тиссов. Это место обозначено необыкновенно длинной ветвью другого клена, растущего по другую сторону дороги. Ветвь растет из ствола как бы произвольно, еще около ствола поворачивается, и потом описывает целенаправленно дугу в одиннадцать метров, чтобы точно над фокусом нимфы ландшафта раскрыться в виде веера. Саму нимфу я воспринял в виде чудесной фигуры девушки, не менее пяти метров в высоту, составленной из волнообразных энергетических облаков[46].
Когда позднее я рассматривал парк в рамках большей территории, принадлежащей к дворцу Тюрних, мне пришлось констатировать, что каждая замкнутая в себе часть имеет собственный фокус пана, а именно три зоны фруктового сада[47] - «Aervelholz», «Розовая долина» и «Кривая борозда», с одной стороны и дворцовый остров вместе с «Оленьим парком», расположенным позади замка, с другой стороны. Места, на которых находится пан в трех зонах фруктового парка, я отмечу в следующие годы установкой камней. Фокус пана в Оленьем парке относится, по моему мнению, к давно прошедшему времени, когда на этом месте стояла Святая роща кельтов. Будучи совершенно отмеченным последней почитавшей его эпохой, пан Оленьего парка показался мне в образе кельтского Сернунноса, с оленьими рогами и ногами, сложенными характерным образом, как это можно увидеть на знаменитом котле Гундеструпа.
Дэва местности я могу воспринимать в пространстве над центральным прудом рядом с дворцовой капеллой. Из дворцового двора мы можем видеть в воздухе над кронами деревьев Французского парка на другой стороне пруда в округлых, выпуклых краях крон деревьев отпечаток космического шара, который невидимо пульсирует над ними. Мы можем представить себе световую сферу как дополняющую видимый шар соединившихся крон двух огромных платанов, стоящих под ними слева, под невидимой сферой дэва. Дэва места относится к сущностям воздушного элемента и поэтому царствует из воздушного пространства.
Для того, чтобы понять строение царства элементарных существ, мы должны представить себе, что не только сущности земного элемента, но и соответствующие представители всех четырех элементов идут по трехступенчатому пути развития. Таким образом, возникает следующий основной рисунок, как произведение трех уровней развития, умноженных на четыре элемента, Земля, Воздух, Вода и Огонь: 3 x 4 = 12.
![]()
Пан Оленьего парка в Тюрнихе, показавшийся мне в виде кельтского Гернунноса.
До сих пор мы систематически знакомились с тремя уровнями развития земного элемента. Из царства воздушного элемента уже были упомянуты несколько сущностей, относящихся к высшему уровню развития, как Наставница дэва фенхеля, дэва ритуалов из святыни Градишка и только что упомянутая в связи с Тюрнихой, дэва местности. Из сущностей воздушного элемента, принадлежащих ко второму уровню развития, некоторых я уже описал, среди них феи пространства, которые заботятся о координации процессов в регионе, дэва растений, воплощающая групповую душу вида растений, и лесная фея, которая выполняет свою службу, сопровождая животных. Только самый простой, первый уровень, до сих пор не был упомянут.
Эти сущности, как показывает мой опыт, представляют собой многообразие фей и сильфид. Феи имеют дело с пространственной протяженностью жизни, а сильфиды с движениями в пространстве, как, например, с организацией ветровых потоков. Однажды мне представилась возможность наблюдать, как эльф розы[48] и крошечная фея объединяли свои усилия, чтобы заставить расцвести розу. Это было похоже народы: эльф надавливал изнутри растения наружу, в то время, как фея парила снаружи в пространстве и выполняла роль «повитухи». Она старательно вытягивала отдельные лепестки цветка наружу и расправляла их в соответствии с праобразом розы. В этом случае фея имела что-то
![]()
Дэва места над центральным прудом в Тюрнихе. Слева - дворцовая капелла.
общее с розой, как с проявлением в пространстве. В живом саду, очевидно, имеются бесчисленные феи подобного рода.
![]()
Во время первого полета из Лондона в Белфаст я наблюдал за сильфидами, которые сопровождали самолет и, по моему мнению, вообще только они делали возможным его движение в пространстве. Они летели сбоку от машины, ритмично двигаясь при этом вперед и назад. При этом корпус самолета не представлял для них препятствия, так что они частично проникали и внутрь самолета. Некоторые из них то и дело изумленно оборачивались и смотрели назад, когда замечали, что один из пассажиров наблюдал за ними, что для них, очевидно, было чрезвычайно необычным[49].
Теперь давайте обратимся к сущностям водного элемента. Две из них, которые принадлежат к первому уровню развития, я уже упомянул в первой главе, как, например, элементарные существа, которые населяют подземные воды и оттуда заботятся о равновесии внутри земной коры. Они показались мне в праоблике всемирной рыбы Фароники (из словенской сказки). Далее, в связи с разрушенным источником позади нашего дома, я упоминал о нимфах, традиционно оживляющих источники, реки, озера и болота. Они показываются человеку, в противоположность элементарным существам, в облике прекрасных девушек. Когда у них есть рыбий хвост, то это следует понимать скорее как символическое выражение их принадлежности к водному элементу, а не как их непременный отличительный признак.
На склоне холма Венеры на острове Сракане летом 1993 года я наблюдал за группой нимф, выполнявших свои обязанности в ландшафте. Я был поражен, увидев их танцующими на совершенно сухом месте – карстовый остров не знает поверхностных вод. Хотя остров со всех сторон окружен водой, но море населяют ундины, другой вид сущностей, с другими задачами.
Лишь позднее, когда я исследовал эту местность при помощи радиэстезических методов, я обнаружил, что танец нимф разыгрывался над подземной кладовой воды. Для этих сущностей физическая вода имеет меньше значения, чем излучение энергии воды, которого в данном месте вполне достаточно.
Правда, сначала я увидел не танец, а скорее нечто похожее на горизонтально помещенные друг над другом круглые пластины света, кружившиеся по направлению часовой стрелки вокруг центральной точки, пропитанной водным излучением. Только когда мою просьбу поддержал фавн соседней сосны, я сумел, будучи включенным во вращательные движения, распознать ритмический танец нимф, при помощи которого они распределяют жизненную силу воды, которая поднимается в их центре, по всему ландшафту. Это кружение, заставлявшее их то и дело перемещаться к центру и затем снова к краю круга, никогда не уводило их от центра дальше, чем на 40 шагов. На мой вопрос, как же они могут таким образом донести до всего ландшафта жизненную силу воды, фавн сообщил мне представление о возможности воздействия
