Наконец наступила небольшая передышка. Корабль подняло на гребне волн и понесло вперед. Соня, наконец, пересилила свой страх, вышла из каюты, попыталась сделать несколько шагов и, хватаясь за что попало, закричала: «Данила, Данила! Иди сюда!»
А в это время боцман, схватившись одной рукой за мачту, другой держа свою дудку, выкрикивал команды: зарифить, убрать, натянуть, протравить и прочее. Увидев, что происходит, он закричал матросу, который был рядом с Данилой: «Эй, Курт, подними мальчишку», присовокупив несколько крепких выражений по поводу интимной жизни Курта, его семьи и участия в ней животных.
Даниил, лежащий ничком, у борта корабля, почувствовал, что его схватили сильные руки, поставили на ноги, и куда-то потащили.
«Нам нужна сухая одежда», – промямлил он. Держащий его матрос что-то злобно прокричал по-голландски и потащил Даню дальше. Гигантские волны, покрытые пеной, как движущиеся горы со снежными шапками, шли с востока бесконечно, вал за валом, вздымая судно, швыряя его в бездну и перекатываясь через палубу.
А тем временем Соня повторила приключение Данилы, она решила, что должна найти его и привести в каюту. Когда она сделала несколько шагов, корабль накренился, его тряхнуло. Огромная волна швырнула Соню, и она покатилась по палубе, больно ударяясь локтями, головой и плечами о мачту и разные предметы, валявшиеся на палубе.
Следующая волна прижала ее к борту, и тут корабль накренился и одновременно поднялся, так что Соне грозила опасность вывалиться за борт, подобно лимону из наклоненного стакана.
Парусник еще раз тряхнуло страшной волной. Он весь затрещал, подпрыгнул, как мячик, подброшенный сильной ногой. София взлетела в воздух, перевалилась через борт, уже готова была начать свой полет в водяную бездну, но чьи-то сильные руки схватили ее за плечо и поперек талии и втащили обратно.
Неизвестный спаситель поставил Соню на палубу, несмотря на то, что страшная качка рвала корабль то туда, то сюда. В это время молния на мгновение осветила все вокруг, и София увидела того, кто спас ее от смерти.
Он был одет в длинную красную рубаху типа туники с горизонтальными полосами, украшенную ярко-красной вышивкой, короткую жилетку, чулки, панталоны и туфли с тупыми носами и пряжками.
Длинные черные волосы трепал ветер. Привлекательное скуластое лицо со слегка впалыми щеками и носом с небольшой горбинкой. Пронзительные карие глаза, цыганская смуглость, упрямый подбородок. Выражение благородного бесстрашия на лице. Красивый рот с полными губами, слегка изогнутыми. Густые черные, почти сросшиеся брови.
«Надо быть осторожнее», – проорал он ей на ухо по-английски с каким-то странным неголландским акцентом.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, взгляд ее спасителя был полон жизни и энергии. Он схватил Софию за талию и прижал к себе. Пережитый страх, проникший в сердце как морозный воздух в открытое окно, и близость молодого незнакомого мужчины взволновали Соню до того, что ее снова стала бить нервная дрожь. Яростный ливень стучал по палубе, скрипели мачты, волны с шумом разбивались о борт корабля. Все это сливалось в ужасную какофонию, которая действовала на нервы как скрежет пилы. Струи дождя исчезали в крутых белых пенящихся волнах, как очертания предметов исчезают в темноте. Казалось, что вся водная стихия превратилась в одно яростное, разгневанное на людей животное.
Матрос с цыганской внешностью потащил Соню по палубе, продолжая держать ее вокруг талии одной рукой. Несколько раз их накрывала волна, но ее спаситель всякий раз ловко хватался за что-то, и ухитрялся устоять на ногах и удержать Софию.
– Старайся держаться руками за фальшборт, – крикнул Сонин спаситель.
– Что это такое?
– Продолжение обшивки судна выше верхней палубы, что-то типа стенки вокруг того, на чем мы стоим, если объяснять для девушек. Несведущие люди говорят просто «борт».
Вдруг все осветило яркая молния и, казалось, прямо над головой прогремел гром. Соня невольно подняла голову. Она увидела, что верхушки мачт и концы рей светились ярким красноватым светом. Огни то исчезали, то появлялись, зловеще освящая все вокруг, они были до полуметра в высоту и напоминали гигантские зажженные свечи, слышался треск, как будто полыхал пожар. Соня вскрикнула.
– Это огни Святого Эльма, добрый знак, хотя, что хорошего может быть на этом корабле, – прокричал ей в ухо провожатый, – я тоже испугался, когда увидел их в первый раз.
Наконец, он втолкнул ее в небольшое помещение квадратной формы с отвратительным запахом, там ничего не было кроме серых дощатых стен, на полу валялась какая-то парусина.
«Спасибо вам», – прошептала Соня, ее голоса почти не было слышно.
– Ложись, – крикнул молодой человек, – стоять здесь все равно не получится, качка.
София брезгливо посмотрела на тряпки.
– Не бойся, это старые паруса.
Соня упала на пол, ушиблась коленкой и громко расплакалась, сказалось напряжение этого дня. Он лег рядом с ней и обнял одной рукой. С одной стороны от Софии была стена, а с другой ее спаситель, который держался за какой-то крюк. Соня могла сохранять более или менее устойчивое положение. Нервное возбуждение неожиданно прошло и сменилось страшной усталостью, она подумала, что первый раз лежит рядом с молодым человеком после своей злополучной первой любви, но почему-то это ее почти не волнует. Может быть, она действительно совсем потеряла способность чувствовать и любить.
– Тебя как зовут?
– Элай.
– Объясни, что происходит?
В каморке было слышно, какой страшный шум стоял вокруг, по полу текли струи воды.
– Шторм, мы всегда попадаем в шторм, я скоро окончательно сойду с ума, – проворчал Элайё
– Спасибо, удивительно, но я и без вас поняла, что море, мягко скажем, неспокойно. Я хотела спросить, что вообще происходит на корабле.
– В данный момент пытаемся спастись от кораблекрушения.
«Он, наверно, мой ровесник», – подумала Соня.
– Ты учишься в институте? На историка или на актера? – спросила Соня ехидно, от досады решив сменить тему. – Может, ты здесь на практике?
– Нет, я не учусь и никогда не учился, я уже староват для учебы, – он вдруг громко и заразительно засмеялся. – Я матрос.
– Тебе нравится твоя работа? Не пробовал устроиться на более современный корабль? – ядовито поинтересовалась она.
– Сложно сказать, – задумчиво ответил ее собеседник, проигнорировав Сонин тон. – Любое дело может быть интересным, если делать его с душой, но, с другой стороны, все, что угодно может надоесть. Я марсовой, это особая каста матросов, они нередко со временем становятся боцманами или даже, если повезет, штурманами. Вообще матросы смолят тросы, откачивают помпами воду, несут вахту на палубе, еще делают много разной рутинной работы. Но основная задача марсовых обслуживать верхние паруса. Это головокружительная высота, холодный ветер в лицо и ощущение полета. Нужна большая ловкость, смекалка, быстрая реакция, я иногда чувствую себя акробатом.
