Читаем без скачивания Клинки севера - Алина Илларионова

— Зачем же пришёл?

— Ты сам позвал! — осклабился Трой. — Велел прийти через тридцать минут!

— Когда?

— На песке!!!

— А буквы… Буквы ты видел? 30 ЛТН означает тридцатое лютня — это день моего рождения. Тебе просто показалось, что я звал.

Кицунэ ощерился, точно порываясь зарычать или выругаться, но вместо этого вновь ткнулся мордой в тарелку. Злобно, даже зверски.

Вилль перевёл дыхание. Интересно… Имя Ярини типично для жительницы восточного Предгорья, где неверрийские владения плавно по степи, без границ и застав переходят в Оркан.

— Ярини — полуорчанка, да?

— Императрица! Чего ржёшь?!

— Тебе опять показалось, Лис… — Вилль покачал головой, с трудом удержав обидный смешок. — Ты фонтан зачем взорвал? Люди могли погибнуть…

— Пусть боятся! Я хочу предупредить. Среди вас завелась крыса… Точно чую!.. Кха! Тьфу! Так что контакта не будет!

— Мы будем ждать решения Ярини, Лис. Только не нервничай.

— Ты меня нервным не видел…

Кицунэ, подобревший от сливок и уважительного тона, умильно облизнул губы заострённым языком.

— Лис, ты сегодня за мной следил?

— Да! — немного посоображав, признался оборотень. Вилль кивнул.

— Лис, обожди пока, не взрывай больше и сюда не приходи. Ты дважды засветился — в «Вестнике» и на Площади Красных Фонарей.

— Живьём не схватят, — Трой беспечно почесал лапой за ухом.

— Да, Лис, но не думаю, что Ярини будет рада.

— Ярини огорчится, — кивнул Трой, но без особого сожаления. — Когда Мерхэ исчезла, она сама её по всей Катарине искала.

— А если Мерхэ схватили… она о вас не проболтается?

— Нет! Она откусит себе язык и захлебнётся кровью.

Вилль сглотнул, Трой ухмыльнулся с заметным оттенком превосходства.

— Ты с нами до конца?

Ответить Вилль не успел. Послышалось невнятное пение, Трой в ответ прижал уши, а потом в рощицу вломился собственной персоной маг-архитектор Хорей Шумор по прозвищу Полубут. Вряд ли в поисках компании. На его лице сменилось с десяток выражений, прежде чем утвердилось привычное, добродушно-глуповатое.

— Хорошая нынче погодка! — радостно возвестил он, пряча руку с бутылкой за спину. Потом увидел Лиса, который и не подумал убегать, напротив, соскочил наземь.

— Это кто?

— Ках-ках-ках… Нгррр!!! — зверёк боком-боком двинулся к магу, вздыбив шерсть и подскакивая на четырёх лапах одновременно.

— Оно что…

— Воистину Бешеный, — подтвердил Вилль. — Укусит!

— Укусит! — возопил маг и выстрелил молнией. Завоняло палёной шерстью.

Лис, которому подпалило загривок, взвыл трагично, с надрывом. В унисон заголосил и Шумор. Трой извернулся замысловатой конструкцией, из которой с вызовом топорщился распушённый ёршиком хвост, и, изогнув шею, вылупился на мага левым глазом. Торчащее из налипших сливок безумное чёрное око произвело неизгладимое впечатление. Не размениваясь более на заклятья, маг с разбега оседлал кедровый ствол, вскарабкался и повис на нижней ветке всем немалым весом. Дерево стенало, Шумор подвывал, а под ним Трой самозабвенно исполнял танец бешеных лисят. Аватар закусил губу: он знал, что будет дальше. И не ошибся. Ветка, не выдержав надругательства, протестующе затрещала и обломилась, накрыв ворохом зелени и мага, и оборотня.

Сперва из-под кучи малы показался хвост, за который Вилль и выудил кицунэ наружу. Даже вверх тормашками Трой умудрялся бессовестно ржать.

Вилль разжал руку.

Трой кивнул, собрал разъехавшиеся конечности и шмыгнул в жасмин, походя сбив хвостом опустевшую тарелку.

Перевёрнутый на спину Шумор походил на беспомощного жука. Отметив, что он невредим, Вилль одним рывком поставил его на ноги.

— Кажется, не цапнул, — маг придирчиво изучал потрёпанный балахон.

— Нет, но он явно желал вкусить вашу голень.

— Дружок, ты же никому не расскажешь об этом… недоразумении? Ага?

— Ни за что!

Проводив мага вежливой полуулыбкой, аватар вздохнул полной грудью и растянулся на лавке, заложив руки за голову. Хвала Пресветлой, Трой ничего взорвать не додумался!

Вилль скосил глаза на пруд. Золотые рыбки в нём плавали кверху брюхом.

***

Весёлым был целый район, а Переулком называлась осевая улица. От неё грязными, сумрачными лучами расходились безымянные проулки, каждый из которых оканчивался тупиком — чадящим фонарём над дверью дешёвенького борделя или вовсе помойкой. И не угадаешь, кто набросится на тебя из-за угла: то ли грабитель с ножом, обагрённым кровью предыдущих жертв, то ли девка в халате нараспашку. Дан знал, что в засушливых районах Ильмаррана женщины спасаются духами, но запах пота пробивается всё равно, ещё более въедливый и липкий. Знал и барышень, замазывающих нечистую кожу толстым слоем белил. Здесь было то же самое. Лоск, да, но только на главной мощёной булыжником улице. На виду. Глянцевый лоск с запахом сирени, плохо маскирующий плесень. Всё это Дан видел раньше, и ничего нового для себя не открывать не собирался.

Он попал сюда через арку, соединяющую два дома, по широкой дуге обойдя площадь, где сейчас трудились каменщики. Под самой аркой на свёрнутом мешке сидела нищая, заворчавшая словно цепной пёс, когда Дан попытался пройти мимо. Медяк её успокоил, хотя сперва грязные пальцы потянулись к кошельку. Выйдя на солнце, Дан первым делом брезгливо отёр ладони о рубашку. В нагрудном кармане что-то прощупывалось. Он вытащил запечатанный синий квадратик, глянул походя на быка и сердито запихал обратно. Ну, Вилль, удружил, заботливый такой! Со своей Тай-Линн носится как с хрустальным сервизом, а всеядный братец-полукровка и продажной бабой перебьётся.

— Не меня ищешь?

Дан повернулся к источнику томного, с придыханием, голоса. Попирая мощными грудями розовый подоконник, со второго этажа ему распутно улыбалась девка. Белобрысая, белозубая, размалёванная как орочий шаман перед вызовом пращуров. Дан вспомнил Летти, хрупкую и чистую, словно горный хрусталь, и, подмигнув, мотнул головой.

Барышня обиделась. Вслух и надолго.

Дан дослушивать не стал, засунул руки в карманы и, насвистывая, прогулочным шагом двинулся вниз по улице. Вывески, по большей части сработанные магами и слабо посверкивающие ядовитыми цветами на солнце, оригинальностью не блистали. Те же "Ром и кости", "Седьмое небо" или "Роковая кокетка" с соответственными картинками для наглядности. Как в любом подобном закоулке мира. Из окон долетали музыка и смех, а один раз мужик в подштанниках. Тот, правда, не долетел, а докатился, у ног опешившего полукровки затормозил и ринулся бежать, бестолково размахивая руками. Дан поскрёб затылок… и едва успел увернуться от метко пущенного цветочного горшка. Шторки на одном из окон торопливо задёрнулись.

— Л" лэрд!

Дан обернулся на тихий окрик. Под вывеской "Дикая кошка", прислонившись к углу дома из красного кирпича, стояла высокая брюнетка лет двадцати пяти, но на продажную девку она была не похожа, равно как и на завсегдатая игорных домов. Гладкие волосы зачёсаны и наверняка стянуты в тугой узел, так что не ухватить. Платьице, конечно, легкомысленно-розовое, зато туфли удобные, без каблука. Дан мысленно сунул ей в руки хлыст. Хищница!

Спрашивать, та ли она девка, бессмысленно. Ясно, что не парень.

— Ты меня ждёшь? — решил удостовериться Дан.

Кивнув, она тенью скользнула меж домов.

Страшно? Пожалуй, нет. Немного тревожно. Так бывает, когда ступаешь в незнакомую реку, по словам селян мелкую и спокойную, но, вроде бы, топляка в ней видали. А, может, почудилось с пьяных глаз, кто знает…

Дан медлил недолго. Оправляя пояс, подцепил две рыбки и протолкнул в рукава так, что острия уперлись в основания ладоней. Стоит чуть расслабить сомкнутые в кулак кисти, и метательные ножи выскочат целиком.

Проулок был похож на тоннель без окон, и оканчивался он тупиком с развалами досок, ветоши и чего-то, над чем сыто звенело густое мушиное облако. Девчонка ждала в самом конце у распахнутой двери, и ещё пару дверей, так же почерневших от сырости, Дан заметил по пути. Без малого три десятка шагов.

— Сюда!

Девчонка шмыгнула в дверь. Дан последовал за ней, но в нескольких шагах от порога замешкался, встряхнул кистями, и рыбки послушно скользнули по запястьям в ладони.

— Ты идёшь? — нетерпеливый голос раздался за спиной. Дан обернулся к Переулку — никого.

Он прижался спиной к стене, так что в поле бокового зрения оказались и выход в Переулок, и мусорная куча. Странно. Ловушка чудная какая-то, словно игра в прятки. Не важно, что младший братец оказался прав, главное — ему здесь делать нечего. Вилль добренький, пожалеет и того, кто нож в спину воткнёт, если у несостоявшегося убийцы найдётся приемлемое объяснение вроде семерых по лавкам и хворой мамы. Пытать не станет тем более. В северингской бойне отхватил ухо жрецу (чёрному магу и убийце!), так потом сокрушался, мол, увечного мучил. Аватара это недостойно! Вот, как говорит Алесса, хрясь по шее — дело другое…