Читаем без скачивания СУПОСТАТКА - МИХАИЛ

-Ну, и катись, дура! Что б духу твоего не было на моѐм острове! Задрипанная

королева амазонок!

-Слизняк! Не думай, что остыну и вернусь. Подыхать буду, не вспомню.

Раечка вдруг метнулась под ноги лошади, та шарахнулась в сторону, едва не

выбросив Риту из седла, затем сломя голову ломанулась сквозь заросли.

-Скатертью дорога! Жил без тебя, и дальше проживу!- по инерции выкрикнул вслед.

Рита не вернулась.

Честно сказать, остыв, я не очень-то обеспокоился этим обстоятельством. Может,

потому что Рита на "ты" с опасностями, а здесь ей ничто не грозило. А может, еѐ слова

воспринял не всерьѐз, и был уверен, что через пару дней вернѐтся, как миленькая.

Я спокойно занялся своими делами. Не по душе было, но всѐ же, скрепя сердцем,

задействовал Настю для доставки сена-соломы: соорудил что-то вроде волокуши. Настя,

умница, осознала важность задачи, поэтому не капризничала: можно сказать, поняла

меня с полувзгляда и без проблем впряглась в волокушу.

Ухлопали на перевозку почти весь день. Раечка всѐ время оставалась при доме, вид

у неѐ был весьма довольный: нахалка убралась!

Поздно вечером, укладываясь спать, я лишь мельком подумал: как там Рита?

Подкравшийся сон накинулся хищно, выключив, как телик, сознание.

Ночи стали холоднее, значит, скоро жди заморозков. Местами на тенистых полянках

ещѐ сохранилась зелѐная трава, и я с рассветом обкашивал их. И таскал, таскал во двор.

Похоже, я намеренно загружал себя и гонял, чтобы не было передышек, во время

которых подступали думы о Рите. Едва начинал думать, как вспыхивал: дура, кретинка,

возомнила себя... Даже опускался до того, что начинал материть последними словами так, точно в лицо ей бросал слова.

Эта чѐртова супостатка доведѐт меня до сумасшествия! Вот где она сейчас? Чем

занимается? Может, голодает, но дурацкая обида, как путами спеленала ноги. Пойти,

поискать? А что, как псих не прошѐл? Саданѐт копьѐм или прошьѐт стрелой...

Нет, подожду. Не выдержит одиночества, вернѐтся...

14. СРЕДА

На моѐм календаре последняя среда сентября.

Через три дня сентябрь простится, уступив место октябрю. Пусть идет, и холод

несѐт: я заготовил корм для животных, думаю, хватит. Ещѐ вот желудей подсобираю, и

будет всѐ окэй.

Дом утеплѐн, более-менее сделал заготовки на зиму и для себя. В крайнем случае,

в речках рыба, зайцы, кабаны, как птицы, на юг не подадутся, рядом будем зимовать.

Проживу.

Четвѐртый день пошѐл, как ушла Рита. Проснулся засветло, с твѐрдым решением:

подожду до обеда, и пойду искать. Угрозы изувечить меня при встрече, уже не

воспринимались серьѐзно: по горячке ляпнула. Да у неѐ просто рука не подымится.

Увидит меня... и гордость даст задний ход: всѐ ж таки вдвоѐм лучше, чем одной куковать.

Не глупая, поймѐт.

Однако, всѐ пошло не так.

Небо хмурилось, явно настроилось выдать осадки, но, похоже, не решило, что

именно: дождь или снег.

Я сидел под навесом, и как дятел, долбил плоский камень. Вчера случайно

наткнулся на парочку каменных кругляков, и тотчас родилась идея: сделаю ручную

мельницу. И вот долблю отверстия. Однообразность работы слегка утомляла, поэтому

59

делал перерывы и переключался на что-нибудь другое. Либо мельчил ветки, которые

затем смешивал с соломой - мой вариант комбикорма,- либо элементарно колол дрова.

Раечка дрыхла под домом, Настя с телятами лежали у сеновала и меланхолично

жевали "жвачку". Прямо идиллия, буколика.

И вот в очередной раз, оторвавшись от долбѐжки, я размял затѐкшую руку и

потянулся к топору. И резко отдѐрнул руку: в топорище вонзилась стрела, самая

настоящая, "фирменная" с кованым наконечником и белым оперением.

Стрела прилетела слева. Глянул в ту сторону, и, почему-то вздрогнул всем телом.

У дуба, поставив ногу на надгробный камень Даши, стоял юноша. На нѐм были

кожаные штаны, сапоги, тонкая меховая курточка и лохматая шапка, надвинутая на глаза.

К широкому поясу прикреплѐн боевой топор с длиной ручкой, из-за плеча торчал колчан

со стрелами. Лук и стрелу наготове парень держал в руках. Разбойник-варяг? Из тех, что

разграбили и сожгли хутор? Обтрѐпанный какой-то, одѐжка точно с чужого плеча. Точно,

разбойник... Один или с ватагой? Что же делать? Я под прицелом... языка не знаю... Ау, Рита, позарез нужен твой боевой опыт!

Риты тю-тю, выкручивайся сам.

Я поднял руки, продемонстрировав, что они пустые, что я миролюбив. Для

убедительности прибавил широкую улыбку.

Парень опустил лук, ослабил тетиву. Помедлив, неспеша двинулся на меня.

Внезапно с соседней осины, бесшумно прыгнула Раечка. Когда только успела

взобраться?!

Удар лапами пришѐлся в спину парня, он кубарем полетел мне под ноги, стрела

переломилась, лук отскочил в сторону.

В следующее мгновение я оседлал неприятеля, сжав коленями его бока, затем,

поймав, завернул руки за спину.

Раечка застыла рядом, сверля меня вопросительно: что дальше?

-Молодчина! Верѐвку бы, но разве ты поймѐшь...

Раечка переместилась к голове парня, одну лапу вдавила в шапку, другую сунула к

лицу, обнажив острые когти: мол, дѐрнешься, располосую.

Парень затих, едва слышно, хрипловато произносил, надо думать, ругательства на

своѐм языке.

-Рая держи, я сейчас.

Метнулся под навес, сдѐрнул с палки приготовленную для плетения ленту луба.

Добротно связав руки парню, кивнул Раечке:

-Отпускай.

Раечка убрала лапы, но осталась на месте. Я выразительно потянул связанные руки

парня: вставай. Он неуклюже стал подниматься. Встав, странно мотнул головой,

прохрипев. И тут, неожиданно, шапка его упала в ноги.

-Опана! - не сдержался я от вскрика.

Мне предстала дивная головка, опоясанная кольцами бело-жѐлтой косы. Это была

девчонка!

Так-с, Михайло, опять второй вариант? Как там, в библии: и слепил Бог из глины

женщину, и назвал еѐ Лилит, и дал Адаму в жѐны. Но у них не сладилось, потому что

Лилит оказалась своенравной взбалмошной бабѐнкой. И тогда Бог повторил попытку:

создал женщину из ребра Адама, назвав еѐ Евой... С Пятницей Ритой у нас не

заладилось, послали эту? Какой сегодня день? Среда. Ладно, пусть будет Среда.

Девчонка отшатнулась в сторону, повернулась ко мне лицом. Ничего, смазливенькая.

Что-то среднее между финкой и карелкой. Приятное для глаз личико. Только шибко худое

и болезненно-бледное. Найдѐм ли общий язык?

Девчонка что-то прохрипела, одарив меня классическим взглядом ненависти.

Довольно симпатичные чѐрные, как угли, глаза, пышные белѐсые ресницы.

-Послушай, хватит ругаться. Я не желаю тебе зла. Если ты будешь вести себя

благоразумно, я развяжу руки.

Разумеется, она ни слова не поняла, но я надеялся, что мой спокойный тон,

миролюбивая улыбка помогут ей уловить смысл сказанного.

Не помогли. Девчонка ругалась, дѐргалась, пытаясь освободить руки.

60

-Бесполезно, дурѐха. Извини, я уж постарался. Я ж думал, ты парень. Чѐрт, как же

тебе втолковать?

И тут случилось невероятное: радостно мыча, спешно к девчонке подошла Настя.

Легонько боднула в плечо, затем лизнула в лицо.

Девчонка обмякла, хрипло просипев, ткнулась лбом в шею Насти.

И слепому было ясно: Настя признала свою настоящую хозяйку. Выходит: эта

девчонка-осколок погибшей семьи на хуторе. Как же ей, бедняжке, удалось избежать их

участи? Где находилась всѐ это время?

К девчонке приблизились любопытные телята, тянули мордочки, обнюхивая еѐ.

Раечка фыркнула, недоумѐнно сверля меня желтками глаз.

-Хозяйка объявилась. Такие вот дела, Раечка. Мы с тобой проявили дикое не

гостеприимство. Бум исправляться.

Пока девчонка, плача, обменивалась нежностью с Настей и телятами, я развѐл

костѐр и накрыл "стол": ржаные лепѐшки, мѐд, творог. Затем просто подошѐл к девчонке, взял за плечи, глядя в еѐ залитое слезами лицо:

-Я сейчас развяжу тебе руки. Ты сядешь на этот чурбачок (я показал), и спокойно

поешь (я показал). Ладушки? Потом, когда поешь и успокоишься, сходишь в баньку. От

тебя несѐт, как от кожевенной фабрики.

Девчонка внимательно выслушала, похлопала ресницами, выжав последние

слезинки, порывалась что-то сказать, но лишь сипела.

-Ты, похоже, простуженная. Значит, банька кстати. Могу совершенно бескорыстно

спинку потереть и веничком попарить.

Я развязал ей руки, отбросив "верѐвку". Раечка напряглась, не спуская с девчонки

глаз.

-Спокойно, Рая. Она угомонилась, и будет вести себя прилично.

Девчонка размяла затѐкшие кисти, затем вяло опустила их.

-Проходи, угощайся,- тронув еѐ за плечо, указал на "стол".

Девчонка прошла, робко опустилась на "стул".

-Ешь. Я пойду баньку растоплю.