когда её стоны переходили на крики, я пытался прикрыть ей рот руками, но был нещадно покусан. Когда Лиззи уставала, она замедлялась, падала мне на грудь и с жадностью впивалась своими зубками и коготками в моё тело.
К «финишу» мы пришли одновременно. Прижавшись друг к другу, мы долгое время молча лежали, слушая учащённые дыхания друг друга. И вот Лиззи поднялась, откинула длинные волосы назад, упёрла руки в мою грудь, улыбнулась и тихо сказала:
— Ты классный! Спасибо! — и, чмокнув меня в губы, что-то добавила по-французски. Затем быстро встала, подхватила своё одеяние и, повиливая бёдрами, неспешно удалилась, накинув халатик перед самым спуском.
— Да всегда пожалуйста! — сказал я ей вслед, а про себя подумал. — Она что, меня трахнула⁈ Ну да! И это было незабываемо! — и я непроизвольно расплылся в широкой улыбке довольного кота.
Девушка ушла, а я ещё минут пять лежал и вспоминал наш безумный страстный секс. Затем поднялся с лежака, оделся и, насколько позволяло освещение, прибрался вокруг недавнего сексодрома. Долго не мог найти упаковку от презерватива, но как ни странно нашёл её на противоположной стороне палубы. Возможно, Лиззи её откинула.
Порядок наведён, улики уничтожены, и я наконец-то внутренне расслабился. Ещё бы понять, в ночной тишине были ли слышны окружающим её стоны и крики? Или в современном мире это сейчас нормально, и мне не нужно по этому поводу смущаться и париться? Самое главное, мне (надеюсь, что и ей тоже) было хорошо. И я хотел бы ещё раз повторить ТАКОЕ безрассудство чувств. Ладно, чего зря грузиться? Утром всё станет известно. По реакции капитана и его помощника будет видно насколько громко она кричала. А на мнение французов и других людей, ночующих на своих яхтах, мне как-то наср… наплевать. Как-то вот так!
Я очень долго не мог уснуть. Лежал, смотрел на звёздное небо и переваривал в своей голове случившееся, вспоминая недавние минуты счастья с теплотой и нежностью. По правде говоря, для меня такие потрахушки без каких-либо обязательств были в диковинку. Не скажу, что в прошлой жизни было много женщин, но регулярный секс присутствовал всегда. И этому всегда предшествовало знакомство, период ухаживания и только потом любовь. А здесь всё как-то по-другому. Как-то неправильно, что ли… Я даже толком о ней ничего не знаю, а между нами уже была близость. Она даже не удосужилась узнать моё имя… Интересно, Лиззи — это Элизабет или какое-то другое имя? Сколько ей лет? На девчонку она точно не тянет. Как минимум старше меня лет на шесть-семь. Чем занимается по жизни? Откуда знает итальянский, словно он для неё родной? Вопросов было множество. И никаких ответов… И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что хотел бы узнать её получше. Но это было невозможно. И дело даже не в разнице возраста. Меня это обстоятельство нисколько не смущало. А в том, что через несколько часов наши дорожки разбегутся в разные стороны и каждый пойдёт своим жизненным путём. Я буду строить карьеру футболиста, а она… А она жить, наслаждаться жизнью и любить других… Не знаю, сколько прошло времени, но эту ситуацию я отпустил только с наступлением рассвета.
Я не помню, как уснул, но в начале восьмого был разбужен Рикардо, вернее, звуками отчалившего судна. Жак тоже уже был на ногах. Он готовил лёгкий завтрак из бутербродов, варёных яиц и свежесваренного кофе. Я попросил его приготовить порцию еды и на меня. Посетив по-быстрому туалет с душем и освежившись, я выпил кружку ароматного бодрящего кофе, проглотил парочку бутербродов с ветчиной и присоединился к капитану, который сегодня управлял яхтой с основной палубы.
Кстати, вёл он себя, как и обычно. Постоянно подкалывал своего старого друга Жака и рассказывал бесконечные истории о былых армейских временах. Никаких вопросов он мне не задавал, но у меня, не знаю почему, было чёткое ощущение, что мои ночные приключения ему известны.
Покинув бухту Аяччо, мы прямиком направились в Сан-Ремо, до которого было идти шесть часов хода. В начале первого я увидел очертания берегов Итальянской Ривьеры. И это означало, что совсем скоро моя морская история подойдёт к концу. Сойду на берег и начну решать поставленную задачу и идти к своей заветной цели. Я был абсолютно уверен, что пробиться в профессиональный футбол будет не так-то и просто. Но я лёгких путей не ищу, как и не боюсь предстоящих трудностей. Я по любому стану футболистом! Другой жизни я не хочу.
Французы так и не вылезли из своих кают. Хотелось ещё раз увидеть Лиззи и нормально попрощаться. Сказать что-то приятное и узнать её настоящее имя… Но видимо не судьба!
— Рикардо, Жак, огромное спасибо за помощь! Это были незабываемые дни, проведённые на Эсмеральде! Ещё раз спасибо за всё и давайте прощаться!
— Да не за что, — улыбаясь, ответил капитан. — Наши контакты ты теперь знаешь. Как купишь себе яхту, позовёшь нас. Мы с Жаком поможем тебе освоиться, заодно и подучим тебя шкиперскому делу. Поверь на слово, на курсах ты всего не познаешь. На это уходят годы самостоятельного хождения по морю. Ты ведь ещё не передумал её покупать?
— Спасибо. Нет, не передумал. Как только заработаю свой первый миллион, то обязательно приобрету сестрёнку Эсмеральде, — усмехнулся я и полез обниматься.
— Вы сейчас в Ниццу? — задал я напоследок вопрос.
— Ну да. Высадим французов, наймём клининг, они сделают внутреннюю уборку кают, возьмём новый заказ и вперёд по волнам — катать новых пассажиров…
— Вот такая у нас весёлая жизнь! — добавил Жак.
Мы тепло попрощались, я сошёл на длинный деревянный помост причала и пошёл в сторону берега. Спустя несколько секунд меня что-то заставило обернуться. Экипаж яхты всё также стоял на кормовой палубе и улыбался. Я помахал им и мой взгляд упал на один из прямоугольных иллюминаторов. Лиззи смотрела на меня и улыбалась. Но делала это как-то грустно. Затем послала воздушный поцелуй и исчезла.
В этот момент мне захотелось поцеловать её в губы и ещё раз прижаться к её великолепному телу. Я на несколько мгновений задержал свой взор на смотровом окне яхты, в надежде на то, что снова увижу её замечательную улыбку. Но она так и не появилась.
Поправив массивный рюкзак, висевший за спиной, я уверенной походкой пошёл к своей мечте. «Всё-таки это ночь для неё тоже что-то значила, — подумал я, улыбнувшись своим мыслям.
