Читаем без скачивания Кровавый омут Карабаха - Юрий Помпеев

А. Проценко: А ведь был момент, когда казалось, что проблема армяноазербайджанских отношений осталась в прошлом. Не знаю, как «у вас», а «у нас» о ней даже не упоминалось на протяжении, по крайней мере, двух с лишним суток после землетрясения.

Р. Лынев: Нам тоже так казалось. Многие в Баку испытали искреннее потрясение, откликнулись на беду. Хотя были, увы, и злорадствующие…

М. Крушинский: К сожалению, на третьи сутки положение изменилось. В Ереване всё чаще зазвучало: не примем помощь азербайджанцев. Были даже митинги с этим лозунгом. Разного рода политиканы, явно опасаясь потери влияния в массах, развернули обструкционистскую кампанию, откровенно спекулируя на драматических событиях недавнего прошлого.

А. Проценко: Понятно, что помощь из Азербайджана была искренней. К сожалению, пропагандистский пережим в сообщениях об этой помощи привел к обратному результату. Многие в Армении увидели в этом бестактность.

А. Степовой'. О какой бестактности речь? Ведь на границе между республиками задерживались не слова, не лозунги, а конкретная помощь — медикаменты, техника…

М. Крушинский: К сожалению, да. На руках тех, кто организовал и митинги, и кордоны — кровь неспасенных в Ленинакане, Спитаке, Кировакане…

Это была последняя публикация в центральной прессе, стремившаяся к объективности и пониманию начавшейся разобщенности двух народов. Позже газеты запестрели разного рода статьям и обращениями неосведомленных деятелей науки и культуры, весьма далеких от понимания сути навязанного спора. Авторы, в основном, стремились к увещеванию азербайджанского народа, который-де традиционно очень славный, великодушный, щедрый и т. п., однако теперь, такой-эдакий, почему-то заупрямился и не желает уступать своим обездоленным судьбою соседям какой-то там клочок своей земли. Ведь всё так просто: уступи и — конец конфликту, мир и благополучие в СССР!

Эту позицию народный поэт Азербайджана, фронтовик Бахтияр Вагабзаде охарактеризовал не без грусти: «Отдай мы землю в 41-м, и не было бы ужасов Великой Отечественной, и мы уберегли бы почти 30 миллионов жизней! Нелепая, странная логика!».

Соблюдавшийся в прессе стереотип «баланса вины сторон» (в ЦК КПСС редакторов газет наставляли: ни одно ваше выступление о событиях в НКАО не должно вызывать отрицательных чувств — а) у жителей НКАО, б) у азербайджанского населения, в) у населения Армении, г) у армян, проживающих в Азербайджане) день ото дня под влиянием националистов заменялся виной Азербайджана, противопоставлением «несговорчивых» азербайджанцев «древнему и многострадальному» народу Армении. О том, что подобная пропаганда подогревает затаенный «инстинкт уничтожения», придавая ему безудержную массу издевательства над человеком, авторы не задумывались. В этом отношении признание Артура Мкртчяна незадолго до смерти вполне искренне. Другого результата замалчивание национализма, фарисейство и фальсификация ни отдельным людям, ни народу в целом никогда не приносили. Доктрина: там, где живут армяне, там Армения, — обоюдоострая…

«В сегодняшней Армении национализм и капитализм победили окончательно, — свидетельствует израильский публицист Роберт Давид, посетивший республику в мае 1991 года. — Это единственная республика, превращенная целиком в гигантский Рижский рынок, в большую барахолку… Создается впечатление, что вся энергия населения ушла в торговлю и в национализм, на производство уже сил не осталось… Сейчас, глядя назад, можно ясно сказать, что армянские националисты, выполняя чью-то волю и разжигая огонь вражды в Карабахе, сами и пострадали».

Впрочем, еще один результат (надеюсь, промежуточный и поправимый) достигнут отмеченной пропагандой: в Азербайджане исчезает то замечательное бакинское братство, которое помнится с докарабахских времен. Но, может быть, это разноплеменное братство вернется, как и древний союз славян и тюркской степи, основанный на взаимном уважении, а не на ассимиляции и поглощении. Несмотря на двуличное поведение российских властей, этот союз еще можно сохранить, хотя именно против этого союза начат новый виток карабахской войны сегодня, в конце апреля 1992 года.

Абдурахман Везиров и Георгий Рожнов — год 1989-й

В книге «Древняя Русь и Великая Степь» Лев Николаевич Гумилев, создатель весьма оригинальной концепции об этносах и этнических стереотипах поведения, убедительно доказывает, что конфликты между древними русичами и кочевниками кипчаками были случайными; намного значительнее были конфликты, например, между Черниговом и Киевом. То есть ученый рассматривает Древнюю Русь и Великую Степь в качестве одной системы — славяно-тюркской.

В одном из пожеланий молодым ученым Азербайджана Лев Николаевич Гумилев высказался так: не пытайтесь возвеличивать свой народ, он велик и без того: то, что прекрасно, не нуждается в похвалах.

И рассказал эпизод из своего обильного гулаговского прошлого, которое он использовал и для изучения стереотипов поведения. Вот эта история:

«Был такой случай с одним азербайджанцем у нас в лагере, Рза Кули, сейчас живет в Баку. Химик, тихий, скромный человек. Он резал для себя сало, чтобы поесть, а кто-то стоял над ним, кричал и сыпал грязь ему на дастархан. Рза Кули сказал: «Отойди». Тот хотел ударить его по лицу всей ладонью, а Рза Кули мне рассказывал. «Если бы он меня ударил, я должен был или его ударить или погибнуть». Поэтому он порезал ему ладонь. Тот побежал сразу куда-то. Рза Кули говорит: «Сижу и думаю; умру я или нет». Тот возвращается, рука перевязана, подает руку и говорит: «Ты молодец»… Что отличает азербайджанца от поляка, немца, западного славянина? Они ведь не рискнули бы жизнью ради сохранения достоинства. А этот даже не задумался, у него другой стереотип поведения. И тут я начал изучать стереотипы».

Прав в своем наблюдении русский ученый. Другое дело, что азербайджанский народ, как и все мы, советские люди, без исключения, был превращен в абстракцию и остается ею. Нами управляли и управляют, по выражению Петра Яковлевича Чаадаева, умы столь лживые, что даже истина, высказанная ими, становится ложью.

Народный писатель Азербайджана Байрам Байрамов рассказывал с горечью о том, как встречал его один чиновник. В ответ на его просьбу о рассмотрении жилищного вопроса для писателей чиновник равнодушно заметил: «У нас для рабочих тоже нет квартир». Точно теми же словами отделался на встрече с ленинградскими писателями в 1978 году первый секретарь обкома Григорий Романов, и тогда мои товарищи промолчали. Но Байрам-муаллим в подобной ситуации проявил иной стереотип поведения. Поднявшись, резко сказал: «У рабочих нет квартир, потому что ими управляют такие, как ты, проходимцы. Не надо нас противопоставлять друг другу».

Многие на подобное не решались. Незадолго до приезда Леонида Брежнева в Баку нескольких азербайджанских, поэтов пригласили в ЦК партии и поручили написать стихи-оды, стихи-восхваления и благодарности за «отеческую заботу» о республике. Многие из неприглашенных поэтов не брезговали ничем, чтобы попасть в списки, сулящие, как им казалось, почет, звания, материальные блага. Веками складывавшийся в народе престиж литературы, разъедаемой метастазами бюрократизма, упал до нуля. Тем же уровнем оценивалась народом и «отеческая забота» о нем: в соседнем Иране на девятом году войны по талонам давали полтора килограмма мяса и масла на человека, а в Баку-только килограмм. Сегодня, правда, и по этой норме вздыхают.

Представляется, что инициаторы армянского националистического движения у нас и на Западе были убеждены, что присоединение Нагорного Карабаха к Армении не встретит особых затруднений. Всё было просчитано, кроме одного фактора, — воли азербайджанского народа. Она оказалась не до конца парализованной партийными «ширваншахами».

Именно «карабахский вопрос» неожиданно высветил сложившуюся в республике неприглядную ситуацию. Наступало прозрение, прежде всего, интеллигенции, в среде которой долгое время старательно уничтожали наиболее одаренных и талантливых, им не давали продвигаться в науке, где господствовали семейственность и местничество, им не позволяли появляться в литературе, где лживые классики издавались чаще Низами, Насими и Самеда Вургуна. Руководящие посты в республиканских ведомствах культуры отдавались на откуп родственным кланам, покупающим и продающим всех и вся. За портреты Брежнева, выгодно сбываемые в районах Азербайджана, получил звание народного художника Гусейн Алиев, родственник легендарного Гейдара. Брат другого секретаря ЦК, Ф. Багирзаде, неожиданно сделался драматургом, хотя все, в том числе и работники телевидения, посмеивались над автором. Посмеивались и ставили.

Почти все члены правительства и ответственные работники ЦК республики к началу карабахского конфликта были родственниками друг друга. Гейдар Алиев на страницах «Литературной газеты» утверждал, что наличие родственников или земляков в высшей школе или в министерствах — нормальное явление, подобное модным тогда рабочим династиям. Сквозь такую круговую поруку пробиться было нелегко, — свидетельствовал в наступивший час откровения секретарь Союза писателей Азербайджана Чингиз Абдуллаев. — В лучшем случае это удавалось сделать за счет удачной женитьбы. Страшное в условиях Азербайджана, когда-то разделенного на ханства выражение «харалысан» — откуда ты родом? — разобщало нацию, деля людей на бакинцев и нахичеванцев, карабахцев и ленкоранцев.