— А сейчас? Сейчас ты врешь?
В большом окне Моффатов появилось бледное лицо Мэри.
— Дедра! Дедра, уйди с солнца! Ты же больна!
— Дедра! Ты обманула меня, когда сказала, что думаешь, будто шаги по ночам принадлежат твоему отцу?
Вместо ответа, девчонка здорово передразнила смеющихся кукабарр.
— Увидимся вечером! — крикнула она на бегу, на маленькой лисьей мордочке — открытый вызов. Но Эбби заметила, что под этим вызовом кроется страх. По ночам ребенка явно мучают кошмары…
Это напомнило ей о своих собственных страхах, о том кольце неопределенности и сомнений, из которого она не видела выхода. И сомневалась она во всех и вся, включая собственного мужа…
Солнце снова нещадно палило с выцветшего небосклона. Эбби вышла в сад посадить прибывшие вчера кусты герани. Она давно запланировала провести вокруг дома нечто вроде границы, и земля была уже готова. Но задачка, тем не менее, оказалась не из легких. Все ящерицы уже попрятались, огромный паук тщетно пытался укрыться в тени камня. На геранях уже показались первые алые соцветия. В этой стране пастельных тонов днем с огнем не сыщешь. Все нарочито яркое, броское, даже земля и та красная.
Эбби все время ощущала на себе взгляд Джонка. Старик, наверное, злился, что вчера она отказала ему в работе, а сегодня сама взялась за изнурительный труд. И Моффаты тоже наверняка глазеют. Ну почему она отказалась, когда Люк предложил переехать? Почему позволила принести себя в жертву привязанности Люка к выстроенному по собственному плану дому? К чему все эти самопожертвования? Ведь в конце концов это место раздавит ее. Девушка пребывала в полной уверенности, что так оно и будет. Не может же она всю жизнь прожить как золотая рыбка в аквариуме, за которой наблюдают, над которой потешаются и которой все время перемывают косточки. Надо было сразу бежать отсюда и Люка от этого проклятого места оторвать.
Но вчера она просто поддалась минутному импульсу, не желая добавлять хлопот и без того встревоженному Люку.
Потому что даже ему понятно — взлом этот странный какой-то. Лола заявляет о своей непричастности, у Джока алиби, миссис Моффат опекает ее, обеспокоена, но не напугана. Да, точно, ни капельки не напугана… Новое платье Дедры, о котором все время забывали и столь внезапно вспомнили… Мысли ходили кругами в голове Эбби, назойливые, словно мухи, которые липли к ее разгоряченному лицу.
Или все они пытались испугать ее? Выжить ее отсюда, чтобы Лола смогла спокойно завладеть Люком, поскольку она и так обращалась с ним как со своей собственностью…
Даже этот подарок Дедры и тот мог быть подстроен: хотели проверить, как Люк отреагирует…
— Эбби! Эбби!
Эбби вздрогнула и разогнула затекшую спину. Вниз по тропинке спускалась Мэри.
— Мне показалось, что ты тут совсем зажарилась. Мама велела привести тебя к нам на чашку холодного лимонада. Нельзя столько на солнце работать. Скоро ты и сама это поймешь.
От Мэри веяло прохладой, но она всегда была словно изо льда высечена. А когда расстраивалась, еще больше бледнела. «Жаль, что у меня внутреннее отвращение ко всем Моффатам, — подумала Эбби, — потому что Мэри явно нужна подруга».
Делать нечего, придется принять это предложение.
— Спасибо, Мэри, я с удовольствием выпила бы чего-нибудь холодненького. Вот только умоюсь.
В гостиной Моффатов царил зеленоватый полумрак: ставни были прикрыты. На подносе красовались высокие стаканы и кувшин с ледяным пивом.
Миссис Моффат отложила в сторону свою вышивку и нитки, чтобы поприветствовать Эбби. Вокруг худой шеи еще больше бус намотано, отчего старушка сильно смахивала на люстру.
— Эбби, милая, ты уже оправилась от вчерашнего удара? — расплылось в улыбке коричневое морщинистое личико. — Лола говорит, что полиции ничего обнаружить не удалось, даже отпечатков пальцев не осталось. Однажды мне довелось видеть снимок инструментов грабителя. Каких только вещиц там не было, даже вязальные спицы, представляете!
— В наши дни они небось перископы в замочные скважины суют, — заметил Милтон. — Ты нальешь нам выпить, Мэри?
Мэри послушно вскочила с места, кусочки льда призывно звякнули о стенки высоких стаканов.
— Жаркая в этом году весна выдалась, но ночи пока прохладные. Будешь пиво, Эбби?
— Что ты там сажаешь у себя в саду? — поинтересовалась миссис Моффат.
— Герань.
— Как мило! Не удивляйся, что мы интересуемся, нам же смотреть на это. Нашим садом тоже давно пора заняться, Мэри.
— Знаю, мама. Займусь, когда время будет. Хорошо богатым, они могут себе садовников позволить.
— Но разве мы не можем позволить себе кого-нибудь? Хотя бы одного человека?
Милтон обернулся на Эбби:
— Это наша излюбленная тема — помечтать насчет богатства. Кто знает, чудеса иногда случаются. По крайней мере, моя жена свято верит в них.
Мэри улыбнулась, но глаза остались абсолютно непроницаемыми. Она мечтала, конечно, строила воздушные замки, но в первую очередь ей хотелось бежать из этой тюрьмы, а надеяться на это можно только в том случае, если муж снова начнет ходить. Бедная Мэри! Такие мечты ни к чему хорошему не приводят, от них только хуже становится.
— Хорошо вчера повеселились? — решила сменить тему миссис Моффат.
— Отлично, благодарю, — сказала Эбби, а про себя подумала, что мало чем отличается от Дедры — тоже лжет. Поскольку вчерашний вечер можно назвать удачным лишь с большой натяжкой. Как Люк ни старался казаться веселым и заботливым, у него это плохо получалось. Паузы в разговорах были слишком длинными, а странная напряженность в их отношениях никак не желала исчезать. Да, были и свечи, и музыка, и вкусная еда. Но вели они себя как два совершенно чужих человека, которые только что познакомились и оттого слишком сильно нервничали.
А вот с утра, с Лолой, Люк так оживленно беседовал!
— Какой Люк молодец, решил увезти тебя и отвлечь от неприятных мыслей. Именно это тебе и было нужно.
— Да, — без всякого выражения сказала Эбби и повернулась к Милтону: — Надеюсь, доктор вчера порадовал вас.
— А, все как обычно. Ничего нового, — нахмурился Милтон и начал беспокойно тереть ладонями ручки кресла. — У этого идиота хватило наглости прописать мне гимнастику! Я сказал ему, что меня только одно интересует — когда я ходить начну. Если хоть один из его очаровательных терапевтов может сказать, как это сделать, я с удовольствием выслушаю их.
— Ты будешь ходить, Милтон, будешь, — легонько тронула его за плечо Мэри.
У него скоро крыша от ее кудахтанья съедет, подумала Эбби. Все время вокруг вертится. Но что поделаешь, выбора у Милтона все равно нет, если только в какую-нибудь лечебницу отправиться.
