Он это объяснил тем, что ты… - тут мама покраснела и смущенно закончила, – Переспала с другим чуть ли не на его глазах.
Варя рассмеялась:
Вот-вот. Какой нормальный мужик будет рассказывать о таком родителям девушки?
Но и в самом деле некрасиво, о чем ты думала!
Ой, мамочка, честно? Ни о чем. Так все закрутилось, завертелось – не успела опомниться, как влюбилась.
Мама не могла успокоиться. Такое состояние она видела у дочки впервые, хотя боялась, что дочка потеряет голову из-за какого-то проходимца примерно с пятнадцати Вариных лет. Ей хотелось прочитать нотацию и сказать, как плохо поступила Варя, но та ее опередила.
Мамочка, мне 28 лет. Как ты думаешь, имею я право на счастье?
Конечно, имеешь, Варь. Но с Вадимом тебе было так хорошо, он такой положительный и серьезный, он был бы очень хорошим мужем и отцом…
Мама! Ты послушай себя, что ты говоришь! Хороший муж и отец! А где любовь?
Ну, знаешь, тебе уже не 18. В твоем возрасте надо уже думать о будущем, а не верить в сказки, - сказала мать, отвернувшись к окну.
Ну а что ты мне говорила в 18, не помнишь?
Варвара улыбнулась и, изображая голос матери, проговорила:
Варечка, сейчас для тебя главное – учеба! Вот получишь диплом и можешь устраивать личную жизнь. – а потом добавила уже нормальным голосом – Выходит, ты меня обманывала? Нет того
возраста, когда ты можешь любить и быть любимой?
Все не так просто, дочка, - мягко начала Ольга Алексеевна.
Все просто, мама. – не стала дослушивать Варя. – я буду следовать велению сердца, пока оно у меня есть.
А если это твое сердце бросит тебя через неделю? – в сердцах сказала мать и опять отвернулась от Вари лицом к окну, - или еще похуже…
Бросит беременной и несчастной! – рассмеялась девушка, встала и обняла ее за напряженные плечи. – Не беспокойся, мамочка. Я уже взрослая и сама могу позаботиться о своем душевном спокойствии. А теперь давай пить чай. Кстати, как там папа и его давление?
Мать стала отвечать, налила им обеим чай и потихоньку беседа переросла в уютные посиделки матери и дочери.
Поздно вечером, когда Варя уже укладывалась в постель, ей позвонил Макс.
Ну как? Ты жива здорова?
Варя так обрадовалась, что ее мужчина волновался за нее, что счастливо рассмеялась в трубку:
Я здорова и прекрасно себя чувствую. Маму убедила ссылка на мой возраст.
Она думает, что твоей поезд вот-вот уйдет и тебе надо рассматривать все предложения?
Почти угадал. А как твои дела? – девушка сняла халатик и легла в кровать, укрывшись одеялом.
А я приехало в свою одинокую холостяцкую берлогу, не стал ужинать и сразу лег. Теперь лежу и думаю о тебе.
Варя опять засмеялась, явственно представляя себе несчастного страдальца.
Ольга Алексеевна, проходя мимо комнаты Вари, услышала ее смех, и обреченно подумала, что все ее волнения за дочь, которых не было в ее пятнадцать лет, начнутся сейчас.
А Макс не унимался.
Ты сейчас в постели?
Да, – коротко ответила Варя.
В сорочке или белье?
Макс, ну кто спит в нижнем белье? Я в сорочке.
А трусики на тебе есть?
Макс, - укоризненно протянула Варя, - Что ты такое спрашиваешь!
Просто ответь, есть или нет!
Ну, есть.
Сними их.
Варе стало трудно дышать. Как он по телефону умудряется вогнать ее в жар одними своими словами!
Я не буду снимать трусики по телефону! Особенно когда за стенкой спит моя мама! – твердо, как показалось, отказала она.
А если я очень попрошу? – вкрадчиво сказал Макс.
Нет! – уже менее твердо сказала Варя.
А если я встану на колени, задеру сорочку до талии, лизну твой животик и медленно-медленно сниму твои трусики сам? – голос Макса был тягучим и завораживающим, и от его слов плавилось все внутри.
Да.
Не слышу, - переспросил Макс.
Я сниму эти чертовы трусы! – она почти прошептала в трубку, и, положив сотовый на кровать, сняла этот девайс трясущимися руками.
Молодец, послушная девочка! – похвалил ее Макс. – А теперь медленно снимай сорочку, думая обо мне.
Но тогда я останусь совсем голой! – не выдержала Варя.
Вот именно! – многозначительно ответил он.
Хорошо, – она опять положила сотовый и сняла сорочку. Укрывшись одеялом, она взяла телефон и обреченно сказала собеседнику, – Чертов извращенец!
А теперь солнышко согни свои ножки в коленях, - Варя машинально выполняла его требование, - И медленно оближи свой пальчик, как будто я тебя целую.
Макс чувствовал удовольствие от телефонного секса с Варей, воочию представляя, как она краснеет, и все равно не может отказать ему в его просьбах.
Облизала?
Да. - Варя отвечала все неуверенней, уже зная, что может последовать за такой просьбой.
А теперь вспомни, что и как мы делали с тобой в моей машине. Как ты сидела на мне, и я был в тебе, целовал твою голую грудь, трогал тебя там, растирал и ласкал твое самое чувствительное место и одновременно входил в тебя. А ты стонала и всхлипывала, умоляя меня не останавливаться.
Варя слушала горячий шепот Макса, и рука ее сама собой потянулась вниз, где все уже было влажно и тепло. Она начала ласкать себя медленно, подстраиваясь под ритм слов любовника, но со второй фразы стала ускорять движения и окончание его слов встретила судорожным всхлипом. На другом конце города, не видя Макса, не чувствуя его рук и языка она получила удовольствие от одного его голоса!
Ты кончила? – через паузу спросил он.
Да, - не сразу ответила Варя.
Спокойно ночи, солнышко. – почти проворковал он и положил трубку.
Засранец! - мысленно прокомментировала Варя и уставилась в потолок. Какой тут сон!
Заснуть ей удалось не сразу, а понедельник оправдал свою давнюю репутацию – оказался тяжелым и муторным.
Сначала мама заявила, что у нее еще есть в городе дела, все своим видом намекая, что останется дома и будет блюсти нравственность дочки. Потом на планерке Завьялова, как всегда сдержанно-
деловая, но шикарная, в легком шелковом костюме, с умелым «почти незаметным» макияжем на лице, заявила, что еще один сотрудник уходит в отпуск, и Варваре Карамышевой придется потрудиться.
Почти весь рабочий день она принимала материалы у счастливой отпускницы, не успевая даже подумать, позвонит ли любимый и что делать вечером, ввиду решительного настроения мамы.
Макс позвонил после пяти вечера, и Варя, к тому времени сидевшая одна одинешенька в кабинете, сразу вывалила на него все новости.
Ну что ж, придется что-то думать, - глубокомысленно, но неопределенно сказал он. – Ты на работе?
Да.
Я за тобой заеду, собирайся.
Как назло, когда Варя спускалась вниз, она оказалась в лифте с Ксенией Завьяловой. Та специально (а может Варе так показалось) встала перед зеркалом лифта так, чтобы девушка смогла узреть все свое несовершенство по сравнению с ней, звездой городской журналистики. Варины летняя цветастая кофточка и белая джинсовая юбка, босоножки, распущенные волосы настолько отличались от вида главного редактора, что Ксения не выдержала и сделала замечание:
Варвара, вы хотя бы постарались выглядеть более серьезно, вы работаете в уважаемом издании, неужели так трудно одеваться более прилично?
Сказала, как отрезала и вышла из лифта.
Недоумевающая девушка залезла в джип и спросила Макса:
Неужели я выгляжу неприлично? Тот тут же схохмил:
Ты забыла надеть трусики после вчерашнего? Варя покраснела.
Про вчерашнее я вообще не хочу разговаривать. Я полночи уснуть не могла!
Ну, если тебе станет легче, то я тоже, – признался Макс и вырулил со стоянки. Конечно, Варе легче не стало, но приятнее – возможно.
Наша Ксюша отчитала меня за неподобающий внешний вид и навесила еще несколько рубрик вместо отпускницы.
Второе она сделала по полному праву, как редактор, а первое… Варь, тебе сколько лет?
- 28.
А ей, если не ошибаюсь, уже 35. Она вынуждена одеваться по другому, и, поверь мне, тоже бы хотела ходить в легкомысленных юбочках, и не тратить по часу на макияж.
Откуда ты все это знаешь?
Потому что умный.
Максим остановил машину у модного ресторана. То, что ресторан был не только модный, но и дорогой, Варя слышала от коллег, которые хотели там устроить вечеринку, но не решились. Он решительно провел ее через шикарный холл во внутренний дворик с фонтанчиком, столиками с
ажурными коваными ножками и белыми скатертями, диким виноградом, увивавшим стены, и гирляндой маленьких разноцветных фонариков над головами посетителей.
