Читаем без скачивания Темная зона - Терри Персонс

Появились и заметки «Что надо сделать»: «Достать волокна веревок, которыми был связан Олсон. Токс-обследования обоих мужчин? Токс-обследование женской руки? Продолжить выяснение у копов: найдены ли тело женщины и рука Арчера? Достать личные дела персонала больницы».

После двухчасовых размышлений, листания записной книжки, надписывания и отрывания листочков от пачки, расклеивания их по кухонному столу она остановилась и взглянула перед собой на подборку липучек, украсивших деревянную поверхность. Никакого особого порядка в них не было: одни держались вкривь и вкось, другие вообще были перевернуты. Некоторые лепились друг на друга, не потому что имели друг к другу какое-то отношение, а потому, что Бернадетт не обращала внимания, куда их шлепала. Она пересчитала их, просто чтобы пересчитать: получилось восемьдесят четыре квадратика.

Отодвинув стул от стола, она встала, готовая ко второй части упражнения: упорядочивания стикеров. Взглядом художника она окинула чердак в поисках подходящего холста. Выставленный напоказ кирпич, из которого были сложены почти все стены квартиры, не годился. Стены же по обе стороны входной двери были выложены гипсокартоном и подходили как нельзя лучше. По правую сторону от двери она выбрала посреди стены белое пространство.

Отлепив бумажки от стола, Бернадетт принялась носить их – по несколько за раз – к пустой стене, ставшей своего рода вертикальным рабочим столом, выклеивая их на гипсокартоне в линеечку слева направо, оставляя с дюйм пустого пространства между квадратиками. Начала на уровне глаз и дошла до ряда, протянувшегося на уровне колен. После того как все липучки оказались на стене, она стала перетасовывать их, группируя по категориям. Восемьдесят четыре квадратика разложились по разным группам, образовав несколько крупных блоков: блок подозреваемых, блок жертв, другие блоки, подходившие ей. Сумма, надеялась Бернадетт, станет больше, чем слагаемые.

Отступив к противоположной стене, она полюбовалась на то, что сделала.

– Погоди. Вот тут не так, – проговорила она. Снова подошла к стене и поменяла местами две липучки. Снова отступила. Уперла руки в боки и обратилась к бумажкам: – Поговорите со мной. – Она высматривала дыры в расследовании и выискивала модели. Как и в любом деле, некоторые слова срывались с листочков и требовали внимания. За долгие годы она научилась замечать надоедливые слова: они были ключами. Порой это помогало проработать ситуацию с кем-то из коллег или просто с теми, с кем было удобно и с кем хотелось поговорить. Сейчас таких людей в Миннесоте нет. Пока нет.

Хотя… предложил же выслушать ее человек, с которым она только-только познакомилась. Скрестив руки, Бернадетт попробовала представить себе разговор: «Благословите меня, святой отец, ибо досталось мне дело об убийстве. Уже два месяца прошло, как я в последний раз…»

Бернадетт сухо рассмеялась, шагнула к стене и подняла руки, чтобы переместить еще несколько стикеров. Вот тут-то она и заметила, что получилось. Теперь желтые бумажки разместились так, что посредине желтого пролегла вертикальная полоса белой стены, а другая такая же полоса по горизонтали отсекла их верхнюю треть.

Пересекшиеся линии образовали крест.

Точно посреди него, на пересечении двух белых полосок, прилепилась желтая бумажка-квадратик. Бернадетт не помнила, как лепила именно ее на стену, да, по сути, и не припоминала, как писала значившиеся на ней три слова. Ей был непонятен их смысл по отношению к расследованию. И все же вот они, ее рукой выведенные слова: «Жизнь за жизнь».

Глава 19

Стук в дверь отвлек ее от креста на гипсокартоне. Она знала, кто стучал. Прежде чем отойти от стены, быстренько перелепила несколько квадратиков, чтобы спрятать от чужих глаз религиозный символ. Не хватало только, чтобы новый босс сплавил ее в дурдом.

Распахнув дверь, она увидела Гарсиа, стоявшего в холле со стеклянным поддоном в руках и кипой папок под мышкой. Минуя ее, он стремглав бросился через порог:

– Горячо… горячо… горячо… – И, увидев кухню, по прямой полетел туда.

– Там на столе есть подставка, – крикнула Бернадетт ему вдогонку.

Поставив поддон и сбросив папки рядом, Гарсиа открыл кран и сунул руки под воду.

– Не думал, что она все еще такая горячая. А рукавицы оставил в машине. Полхолла прошел, чувствую, что пальцы стали поджариваться.

Бернадетт заглянула в поддон и увидела нечто плавающее в соусе и приправленное расплавившимся сыром.

– Пахнет фантастически.

Гарсиа закрыл кран, вытер руки о джинсы, сказал:

– Подумал, лучше сварганить что-нибудь домашнее, чем брать готовое. Это энчилада, лепешка по-мексикански, острое блюдо.

Бернадетт улыбнулась. Острое блюдо, первейший продукт Миннесоты. Она определенно оказалась дома. Взгляд ее заскользил по куче папок. И она решила: лучше сначала поесть, потому как стоит ей залезть в папки, как пропадет всякое желание тратить время на что угодно еще. Бернадетт захлопотала, достала из одного ящика пару больших тарелок и поставила их на разделочный стол, из другого извлекла пару вилок и ложку.

Гарсиа оглядывал квартиру.

– Похоже, тут краешком прошелся торнадо.

– Вы еще мне об этом скажите! – Бернадетт наполнила стаканы водой и поставила их рядом с тарелками.

Гость углядел сверкнувшее хромом и красной эмалью чудо на колесах, стоявшее в углу квартиры. Сиденье и руль были завешаны тряпками. Гарсиа подошел к мотоциклу, стащил с него пару рубашек, чтобы получше разглядеть машину.

– «Хонда». Кроссовый?

– Я им обычно пользуюсь как вездеходом.

– Прелесть. – Гарсиа снова набросил на машину рубашки. – Вообще-то на вид он великоват для вас.

– Я справляюсь. – Бернадетт понесла стаканы с водой к столу, поставила их и вернулась, чтобы разложить по тарелкам острое блюдо. Тарелки с вилками принесла на стол. – Выглядит отлично. Я так увлеклась распаковкой, что совсем забыла про еду.

Гарсиа отошел от мотоцикла и сунул руки в карманы брюк.

– Попозже я помогу вам.

– Вам есть чем получше заняться в свой выходной.

– В общем-то нет. Грустно, правда?

Она рассмеялась:

– Ваши слова. Я этого не говорила.

Гарсиа подошел к столу, притянул себе стул:

– Мне нравится ваша кухонная мебель.

На кухне у Бернадетт стоял круглый дубовый стол на толстой ножке, окруженный четырьмя стульями с высокими резными спинками лесенкой.

– Родительская мебель с фермы. – Она притянула себе стул и села за стол напротив босса.

После того как Гарсиа тоже сел, Бернадетт набросилась на еду. Ткнув вилкой в кусок курицы, она подула на него и отправила в рот.

– Ну как? – спросил Гарсиа, держа вилку на изготовку.

– Отлично, – выговорила она, не переставая жевать. – Огромное спасибо, что принесли.

– Это удовольствие – взять и приготовить для кого-нибудь – так, для разнообразия.

– Я вас понимаю. Тоска готовить на одного.

Несколько секунд он пристально смотрел на нее.

– Устало выглядите. Вы точно не против? А то могу бросить поддон здесь и отчалить.

– Ночь меня измотала, но я справлюсь. Еда поможет. Как и компания. – Бернадетт подхватила еще кусок.

Отправив в рот полную вилку острого блюда, Гарсиа, не отрывая глаз от тарелки, спросил:

– Ваш муж… сколько лет уже, как его нет?

Бернадетт взяла стакан, отпила воды.

– В сентябре будет три года. – Поставив стакан, она, к собственному своему удивлению, поведала ему о подробностях, которые обычно избегала обсуждать. – Самоубийство. Повесился на собственном такелаже, – выговорила она, поводя кончиком пальца по краешку стакана. – Мы стояли на якоре посреди невесть чего. Мне пришлось его снимать, резать веревку, добираться домой. Больше я ни на один парусник ногой не ступала.

– Яхту продали?

– Утопила, – ответила она с удовлетворением.

Несколько секунд он сидел молча. Единственные звуки в квартире доносились из проигрывателя, где крутился диск Синатры на такой громкости, чтобы только было слышно. «Летим со мной». Ковыряя вилкой в тарелке, Гарсиа спросил:

– А сколько лет вы были замужем?

– Тринадцать. – Бернадетт взяла вилку и тоже принялась ковырять ею в тарелке. – Мы познакомились в колледже. Поженились сразу после выпуска.

– Так же как и мы с моей женой, – сказал он. – Сразу после учебы.

Бернадетт поддела кусок курицы и отправила его в рот. Пока жевала, думала, как задать свой вопрос. Но вместо того чтобы выпытывать, решила придать ему форму утверждения.

– А я было решила, что вы холостяк.

– Вдовец. Пять лет, десять месяцев и… – Гарсиа бросил взгляд на часы, – шесть дней.

– Сочувствую, – тихо выговорила Бернадетт.

В первый раз с тех пор, как начал этот разговор на личные темы, он посмотрел ей в глаза.