Салон нашего транспортного средства, отправляющегося в Барберу, был уже наполовину занят пассажирами, а потому рассаживались не там, где хочется, а там, где было место. В девять пятнадцать мы уже выехали из Сусанны Круз. Ехать предстояло часа полтора, учитывая, что мы двигались в сторону Барселоны, от которой монастырь Барбера находился в нескольких километрах выше в горах. Но поехали не вдоль береговой линии, как ходит электричка, а сразу по горной местности, забираясь в горы все выше и выше.
Пожилая экскурсовод трещала без умолку, рассказывая о монастыре и обращая наше внимание на местные красоты. Горы действительно были великолепны. Иной раз покрытые растительностью, иной раз – скалами, иной раз – известняком, они были изрезаны лентами серпантинов, с перекрещивающимися линиями дорог, и казались то объемными, а то, наоборот, – картонными, как на детской книжке-игрушке, при раскрытии которой из нее друг за другом поднимаются раскрашенные картинки, широкие и яркие, если на них смотреть прямо, и тонкие, если взглянуть сбоку. Наконец, когда мы в очередной раз вынырнули из-за очередной горы, впереди на фоне известковых скал причудливой формы показался сам монастырь Барбера. Странно было видеть на фоне величавой природы многовековой давности постройки, похожие на крепость, сотворенные руками человека и в то же время превосходно гармонирующие с горным ландшафтом.
Монастырь мелькнул и снова исчез, казалось, до него рукой подать, но ехать пришлось еще минут тридцать. Мы петляли по горным дорогам, поднимались по серпантинам, а потом неожиданно вынырнули прямо рядом с Барберой. Вблизи монастырь поражал еще больше – своим величием, размахом, красотой. Пока автобус парковался на стоянке, мы вертели головами, разглядывая его высоченные стены, всевозможные строения с зубчатыми башенками, с крышами и куполами. Перед тем как покинуть автобус, гид раздала нам гарнитуру, у нее же самой было переговорное устройство, позволявшее передавать нам информацию на расстояние.
Наконец все дружно вышли и направились вслед за гидом по дороге к монастырю, пошла и наша компания, держась рядом друг с другом. Центральный вход в Барберу находился с противоположной стороны монастыря, и нам пришлось пройти по горной дороге немного вверх, вдоль высоченной стены с башенками. Отсюда, с высоты семьсот двадцати пяти метров над уровнем моря, о чем мы узнали из буклетов, выданных в автобусе гидом, открывался превосходный вид, и туристы принялись фотографировать, благо переговорные устройства позволяли не стоять около экскурсовода, открыв рот и прислушиваясь к тому, что он скажет, а свободно разгуливать в стороне, оставаясь в то же время в курсе выдаваемой информации.
На противоположной стороне монастыря перед входом была выложенная квадратными метровыми плитами из гранита приличных размеров площадка. С правой стороны она была огорожена арками, в которых стояли мраморные статуи святых, с левой – были ворота в монастырь, прямо – вход во дворик церкви Санта-Лучина. В него мы, минуя высоченные деревянные ворота, и вошли.
– Дворик готического собора Санта-Лучина, построенный в 1224 году, – говорила экскурсовод, обводя рукой пространство вокруг. – Справа от вас находятся подсобные помещения. Слева вы видите гостиницу. Некогда в этом здании жили служители собора Санта-Лучина, но потом, после того как был построен монастырь, они со временем переселились на территорию Барберы, здесь же была устроена гостиница для паломников. Выходившие из здания во дворик собора двери были заложены кирпичом, а вход в строение был прорублен с левого торца здания рядом с воротами во дворик храма. Сделано это для того, чтобы паломники не могли попасть во двор собора, центральные ворота которого запираются на ночь. Собор и прилегающая к нему территория открыты для посещения туристов, сам монастырь закрыт. Но, возможно, – улыбнулась женщина-гид, – нам посчастливится, и мы с вами сегодня увидим на территории церкви монаха. А теперь пройдемте, уважаемые господа, в монастырский собор Санта-Лучина.
Едва мы ступили в церковь, как будто по заказу, встречая нас, грянул орган и стоявший в дальнем конце на возвышении хор мальчиков, одетых в белые одежды, проникновенно запел. Экскурсовод сделала нам знак остановиться и замолчать, но мы и без команды безмолвно замерли у входа, очарованные детскими голосами. А потом гид покачала головой, выражая всем своим видом восхищение и давая нам понять, как нам повезло, – попали на литургию.
Когда возвышенные неземные чувства, вызванные видом и пением «херувимов», схлынули, уступив место обычным земным чувствам, и я мог уже без слез умиления смотреть на окружающее, я огляделся. Овальный, сильно вытянутый в длину собор был небольшим и сказочно богато обставленным. Можно даже сказать, кричаще обставленным. Кругом были золото, серебро, разноцветное стекло, расписные колонны, стены, арки и купола. По правую и левую стороны собора к алтарю, где висел золотой крест, украшенный драгоценными камнями, шли арки, некоторые из которых были забраны решетками, очевидно, там находились захоронения выдающихся церковных деятелей, а в некоторых стояли просто статуи, их, кстати, было очень много во всевозможных позах и с печальными ликами.
Несколько минут мы стояли, не шевелясь, однако литургия должна была длиться еще довольно долго, а потому наша компания, приехавшая в этот храм с определенной целью, стала потихоньку протискиваться сквозь толпу туристов в дальний правый конец собора, где за колоннами было посвободнее, а именно это нам и требовалось. Когда я и пристроившаяся рядом со мной Саша достигли одной из колонн, за ней у стены уже собралась вся наша компания. Лица охотников за сокровищами Христофора Колумба выражали живейший интерес и нетерпение. И, честно говоря, было отчего. Кажется, мы нашли то, что искали. Арка в стене, забранная решеткой, вела в коридор, в середине которого справа виднелась дверь. Но прямых доказательств, что это именно та дверь, ведшая в усыпальницу Святого Иоанна, где в склепе хранится сундучок с сокровищами, не было, и их предстояло добыть. Поскольку громко разговаривать в храме нельзя, а тихо говорить невозможно из-за пения мальчиков, мы общались жестами и с помощью мимики. Отправить в разведку решили Николая Сильвестрова. Встали таким образом, чтобы загородить арку, и Николай под прикрытием этой живой стены должен был незаметно проскочить коридор, а потом попытаться проникнуть в усыпальницу. Дверь без скрипа приоткрылась, и Сильвестров скользнул за нее. Он быстро прошел до второй деревянной двери, потянул за ручку, она тоже открылась, и… Николай исчез за ней. Минуту спустя он вновь появился в коридоре и выскользнул за дверь. Его мясистое, бровастое, большеносое лицо, всегда хмурое, на этот раз казалось просветлевшим, будто пасмурным днем выглянуло солнышко. Ясно, вылазка удалась, и Коля результатами своей разведки доволен. Теперь, когда миссия была выполнена, мы стали проталкиваться сквозь все прибывавший и прибывавший народ к выходу.
