— Давай же, работай, ты, кусок высокотехнологичного мусора! — я ударил ногой по панели управления реверсом.
Я рванул на себя рычаг аварийного сброса форсажа, надеясь, что остатки топлива, еще не вытекшие через оплавленную изоленту, дадут нам нужный импульс. Двигатели взревели в предсмертной агонии, выбрасывая в космос снопы искр и обрывки перегретой плазмы. «Странник» задрожал, как эпилептик, сопротивляясь невидимому лассо, которое тянуло его в бездну. Но магнитное поле дредноута было слишком сильным, оно всасывало нас в себя, игнорируя все законы физики, которые я прогуливал в Академии.
— Кира, если ты сейчас не перестанешь читать свои заклинания, мы станем частью этого памятника! — крикнул я, видя, как до острых шпилей остается всего пара десятков метров.
Расстояние таяло на глазах.
Я видел каждую царапину на ржавом боку дредноута, каждую заклепку, которая видела еще начало времен. Острые металлические скалы, похожие на клыки доисторического монстра, были уже совсем рядом, готовые вспороть наш корпус, как консервную банку. В голове пронеслась вся моя жизнь. Выпускной, первая сломанная кофеварка, Мири, ее дурацкие шутки и мечта о капитанском мостике огромного крейсера, которая сейчас разбивалась о суровую реальность и старый магнит.
— Не сегодня, — прошипел я сквозь зубы.
Нужно было действовать мгновенно.
Я дотянулся до рубильника резервного питания, чувствуя, как мышцы протестуют против перегрузок, и с силой рванул его вниз. В ту же секунду по всему кораблю пробежала серия электрических разрядов, а кабина наполнилась озоном и звуком лопающихся предохранителей. Это был ва-банк, я решил закоротить всю энергосистему «Странника», чтобы создать кратковременный электромагнитный импульс, способный на долю секунды ослепить захват дредноута. Либо мы вырвемся, либо я поджарю нас всех прямо в этом кресле, не дожидаясь столкновения.
— Прощай, изолента, привет, пустота! — выдохнул я, закрывая глаза перед решающим ударом.
Глава 11
Ctrl+Alt+Del
Я выкрутил мощность реактора на такой максимум, о котором производители даже в пьяном бреду не помышляли, заставляя ядро выть от перенапряжения. Энергетический импульс, словно удар кувалдой по хрустальной вазе, врезался в невидимые оковы магнитного захвата, превращая их в бесполезный шум. «Странник» дернулся, вырываясь из металлического плена с таким грохотом, будто мы только что отцепились от поезда, идущего в ад, и нас выбросило в пустоту.
Облако искр, оплавленные куски мусора и ошметки моей легендарной изоленты разлетелись во все стороны, создавая вокруг корабля временный ореол из техногенного хаоса.
Мы летели вперед по инерции, кувыркаясь и едва не цепляя брюхом проплывающие мимо обломки антенн.
— Мы живы? — прохрипел я, пытаясь сфокусировать зрение на приборной панели, которая теперь выглядела как рождественская елка после взрыва петарды.
— Технически да, но мой правый процессор только что попытался совершить суицид через удаление системных файлов, — съязвила Мири, постепенно восстанавливая стабильность своей голограммы.
Внезапно Кира, сидевшая до этого в глубоком трансе, резко открыла глаза, и этот взгляд заставил меня мгновенно забыть о дымящихся кабелях и потных ладонях. Её зрачки больше не напоминали туманные бездны — они стали четкими, сфокусированными, как объектив снайперской винтовки, и в них пульсировал холодный свет древних звезд. Она явно сканировала пространство, видя то, что было скрыто от моих глаз и даже от самых совершенных датчиков Мири.
Она медленно подняла руку, указывая на гигантский, бесформенный остов корабля, который мы только что едва не протаранили, и её голос прозвучал так, будто она зачитывала приговор богам.
— Это не свалка, Роджер. Это не груда ржавчины, которую ты привык собирать по секторам, — произнесла она, и каждое слово ложилось мне на плечи тяжелым грузом.
— А что это тогда? Огромный памятник космической лени? — я попытался пошутить, но мой голос дал петуха.
— Это Цитадель. Сердце того, что было до нас, и того, что придет после. Это не дредноут, это замаскированный узел управления всей этой системой.
Я замер, глядя на экран, где среди обломков и пыли начал проступать силуэт, который раньше казался просто очередной горой мусора. Если это Цитадель, то я — балерина в чугунных сапогах, потому что масштаб этой штуки подавлял любую логику и здравый смысл. Она была огромной, мрачной и такой древней, что само время, казалось, обтекало её, боясь оставить хоть малейший след на этой черной броне.
Мири в этот момент закончила полную перезагрузку и, судя по её лицу, увиденное ей не понравилось от слова «совсем».
Она скептически сложила руки на груди, её маленькая фигурка мелко дрожала, отражая нестабильность внутренних контуров после нашего безумного маневра.
— Роджер, я официально заявляю, шансы на то, что мы выживем внутри этого «Ктулху из нержавейки», стремятся к абсолютному нулю, — ворчливо сообщила искин.
— Ну, ноль, это тоже число, Мири, не будь такой пессимисткой, — я попытался выдавить улыбку, которая больше напоминала гримасу боли.
— Это не пессимизм, это статистика! Мы летим в пасть к металлическому чудовищу, которое явно не планировало принимать гостей последние пару тысяч лет.
— Мы не гости, Мири. Мы исследователи, которым очень нужно починить корабль и не сдохнуть с голоду, — я перехватил штурвал, готовясь к новому раунду игры в «Астероиды».
Полет сквозь поле обломков напоминал прохождение самого сложного уровня в старой аркаде, где за каждое неверное движение тебя ждет экран «Game Over» и вечное забвение. Я обливался потом, мои руки дрожали от напряжения, когда я обходил скрытые ловушки и куски обшивки, которые внезапно начинали двигаться, притягиваемые странными гравитационными аномалиями. Мы маневрировали между гигантскими ребрами мертвых кораблей, словно юркая рыбка в зубах у застывшего левиафана, и каждый поворот мог стать последним.
Внезапно маскировка Цитадели, державшаяся, видимо, на честном слове и остатках древних полей, начала осыпаться, словно старая штукатурка в дешевом мотеле.
Под слоями вековой ржавчины, космической пыли и приросших обломков обнажились идеально гладкие, черные как бездна плиты неизвестного материала.
Они поглощали свет наших прожекторов, не давая ни единого блика, создавая ощущение, что перед нами не физический объект, а дыра в самой ткани мироздания.
— Смотри, Мири… Оно же выглядит так, будто его вчера со стапелей спустили, — я не мог оторвать глаз от этой жуткой красоты.
— Оно выглядит как приглашение на собственные похороны, Роджер. Нам определенно стоит повернуть назад, пока нас не превратили в фарш.
Кира, игнорируя наши препирательства, продолжала указывать цели и вести нас по какому-то невидимому следу, словно она внезапно обрела ту самую «Силу» из древних фильмов. Не смотря на приборы, она чувствовала пульсацию самой станции, её внутренний ритм, который был недоступен машинам, но откликался в её измененной нейросети.
Она вела нас в самую густую тень, туда, где массивное орудие, размером с добрый небоскреб, нависало над беззащитным пространством, скрывая что-то важное.
— Там есть вход. Я чувствую, как воздух Цитадели зовет нас. Он застоялся, он ждет, когда кто-то нарушит эту тишину, — прошептала она.
— Твой радар орет о критических повреждениях, а она слышит голоса в пустоте. Отличная команда, просто элита наемников, — простонала Мири, закрывая лицо руками.
— Заткнись, Мири, мы почти на месте. Кира, ты уверена, что этот шлюз нас не расплющит сразу после стыковки?
— Он узнает меня, Роджер. Я для него, часть протокола, который должен был завершиться давным-давно.
Мы нырнули в узкую расщелину между черными плитами, и перед нами действительно возник скрытый шлюз, который выглядел подозрительно целым и даже… рабочим. Его огни не мигали аварийным красным, они светились ровным, холодным белым светом, приглашая внутрь, словно ловушка, в которую мы с такой радостью стремились. Я сглотнул, чувствуя, как сердце колотится в ребра, и начал процедуру сближения, стараясь не думать о том, что за этим люком может не быть ничего, кроме нашей смерти.
