Читаем без скачивания Седьмой канал - Вениамин Кисилевский

— Хоть бы кто-нибудь пришел! Хоть бы кто-нибудь пришел! — приговаривает Глеб в такт прыжкам.

Чавкает вода в сандалиях, противно липнет к телу одежда. Хоть бы кто-нибудь пришел! Ох уж этот Дима! Стоит там, в гляделки играет со своей Верой! Знает же, что Глеб без ключей, мог бы уже и вернуться! Ему-то дождь не страшен, он с зонтом.

Загудел лифт, вызванный снизу. Может быть, Дима вызвал? Глеб слышит, как раскрылись, потом снова закрылись двери лифта и он пошел вверх. Вот бы на восьмом этаже остановился!

И лифт останавливается. И в нем мама, тоже вымокшая. Держит в одной руке сумку, а в другой — черный, похожий на папин зонт. Смотрит на Глеба, мокрого-премокрого, посиневшего от холода, с жалким котенком в руках, и до того поражается, что забывает выйти из кабинки. Но еще больше удивляется Глеб, увидев, как снова сходятся дверцы лифта. Неужели мама так рассердилась, что решила ехать вниз, чтобы не видеть его? Но дверцы снова раздвигаются, и мама выходит.

— Что происходит? — спрашивает она. — Почему ты здесь и в таком виде?

— По-попал по-под дождь, — еле шевелит сведенными от холода челюстями Глеб.

— Ничего себе попал! — закрывает глаза мама. — На тебе же нитки сухой нет! Ты что, в фонтан плюхнулся?

Поразительный человек мама! Такое впечатление, что у нее сто глаз, и один из них все время за Глебом наблюдает. Она иногда такое узнаёт, о чем ни одна живая душа догадаться не может.

— Так он бы утонул! — протягивает Глеб котенка.

— В фонтане, что ли? — быстро сориентировалась мама.

— Ну конечно! Я иду, а он пищит. Я ему клюшку, а он не цепляется.

— И ты полез в фонтан?

— А что же, пускай себе тонет?

На это мама ничего не возразила. Сказала только слова, какие часто говорит, когда не совсем знает, что ответить:

— Ладно, потом поговорим! Ты ведь посинел уже весь. Почему ты здесь? Неужели опять ключи потерял?

Не все, значит, мама знает.

— Ключи у Димы…

Какое это, все-таки блаженство — стоять под душем и ощущать, как возвращается утраченное, казалось, навсегда тепло! Он бы еще долго мог млеть под горячим домашним дождиком, но заторопился, вспомнив о продрогшем не меньше его котенке. Мама пообещала позаботиться о нем, но лучше самому все увидеть. Быстро вытерся, натянул сложенные на стиральной машине теплые носки и спортивный костюм и, повеселевший, вошел в комнату.

Мама воевала с котенком, который никак не хотел лежать завернутым в старый папин халат. Полежит немного, испуганно тараща глаза, и выползает. Когда Глеб вошел, он опять выбирался на свободу. До чего же смешной! Чуня после купания тоже смешная — такая худая и несчастная, даже не верится, что несколько минут назад была гладкой и пушистой кошкой. А этот пловец вообще ни на что не похож, разве что на ершик, которым бутылки моют. Шерсть еще мокрая, поэтому трудно оказать, какого он цвета. Но видно, что рябенький.

— Потешный какой! — говорит Глеб.

Мама вздыхает и, немного помолчав, спрашивает:

— Надеюсь, ты не оставишь его в доме?

— А куда ж его девать?

— Как куда? Дождь перестанет — вынесешь на улицу. У него, надо думать, хозяин есть. Ищет, наверное.

— Нет у него хозяина, — обреченно говорит Глеб. — Если б был, не тонул бы он в фонтане! Пропадет он один, мамочка! Смотри, какой маленький!

— Но мы не можем оставить его у себя, — голосом, не допускающим возражений, говорит мама.

— Почему не можем?

— Потому что у нас уже есть кошка. Если мы начнем держать всех беспризорных кошек, скоро нам самим негде будет жить.

— Но мы же не всех. Мы только этого.

— Тогда придется куда-нибудь девать Чуню.

— Зачем девать Чуню? — пугается Глеб.

— Затем, что в квартире не могут жить две кошки. И давай больше не будем спорить. Пойдем, я тебе таблетку дам. Еще разболеешься, не в добрый час.

Вот уж действительно недобрый час! Что же это получается? Он, можно сказать, рисковал жизнью — ну, пусть не рисковал, но все равно, — нырял в холодную воду, а теперь этого котенка, такого худого и лупоглазого, на улицу? Чтобы его еще раз бросили в фонтан и теперь уж он определенно утонул бы?.. Вообще-то, мама права. Только расстаться с котенком выше его, Глеба, сил. Но не выгонять же, в самом-то деле, Чуню! Он согласен проглотить не одну, а сто таблеток, будет пять раз в день чистить зубы и двадцать раз убирать у себя на полках, согласен делать все, что угодно, — лишь бы мама разрешила оставить котенка.

— Пусть хоть немного поживет у нас, — плачущим голосом говорит Глеб. — Мамочка, я все-все буду делать, что ты скажешь.

— Неужели только из-за котенка? — улыбается мама.

— Не только… — растерялся Глеб. — Но из-за него тоже.

— Придет папа, будешь разговаривать с ним, — прекращает спор мама.

Но разве папа согласится? Тем более сегодня, когда международный футбол, а телевизор не работает. А котенок-то какой забавный! Хвостишко торчит — умора! Ну как такого на улицу! Глеб берет его на руки, смотрит на смешную усатенькую мордочку с громадными глазищами, чем-то неуловимо напоминающую лицо Лога. Надо назвать его Логом! Пусть живая память останется о пропавшем друге с далекой планеты. Посмотрел на стоящий в углу безжизненный телевизор и вдруг не выдержал, всхлипнул.

— Этого еще не хватало! — говорит мама. — Такой большой парень, неужели не стыдно?

Стыдно, конечно. Только знала бы мама, о чем он печалится! Может быть, и сама всплакнула бы…

Папа пришел с работы поздно. И не один, а с товарищем, дядей Борей, врачом из его больницы. Глеб слышал, как папа говорил на кухне, что им пришлось задержаться и поэтому решили смотреть футбол вместе. Дядя Боря живет далеко, в Северном микрорайоне, и мог не успеть к началу матча. Час от часу не легче! Надо успеть поговорить с папой до того, как выяснится, что телевизор не работает. Глеб берет котенка, выходит на кухню, где мама кормит папу и дядю Борю, и говорит:

— Пап, можно он немного поживет у нас? Он такой несчастный, чуть не утонул…

— Так это ты за ним в фонтан лазил?

Значит, мама уже успела рассказать! Хорошо это или плохо? С одной стороны, хорошо — меньше будет расспросов. Но с другой, папа уже мог принять решение. А решения свои он никогда не меняет, сколько потом ни проси, сколько ни уговаривай.

— Поступил ты, конечно, опрометчиво, — продолжает папа. — Но достойно. В беде котенка не бросил (Глеб вдруг вспомнил тост, который говорил за столом дядя Гарик). Только давай сразу договоримся: две кошки — все же многовато для нашей квартиры. Даю тебе срок неделю. За это время ты должен найти человека, который согласится взять твоего мореплавателя. Договорились?

— Не надо искать, — говорит дядя Боря. — Я и возьму. Такого симпатягу как же не взять! Только не через неделю, а через три дня, когда моя хозяйка из отпуска вернется. Будешь, Глеб, к нему в гости приходить. Устраивает такой вариант?

— Устраивает! — обрадовался Глеб. Еще бы не устраивал! — Спасибо, дядя Боря! У него уже имя есть. Его зовут Лог.

— Лог так Лог, — соглашается дядя Боря. — Имя ты, однако, придумал — и не слыхал никогда такого.

Неожиданно легко и просто решился вопрос с котенком. Эх, если бы не сломанный телевизор! Как папа расстроился, когда выяснилось, что он не работает, — не передать словами. Хорошо хоть не появилась у него мысль, что Глеб может иметь к этому отношение. Пошли они все трое, папа, дядя Боря и Дима (Дима, между прочим, в хорошем настроении вернулся, не то что раньше), смотреть футбол к соседям. Но совесть у Глеба была неспокойной еще по одной причине. Папа, когда возился с телевизором, пытаясь вернуть его к жизни, несколько раз вспомнил недобрым словом мастера, который его недавно чинил. Получается, из-за Глеба пострадал невиновный человек. А это нехорошо.

Глава тринадцатая

Контакт продолжается!

Очень рано в этом году пришла осень. Как зарядил дождь, так и льет. Иногда вроде поутихнет немного, солнышко сквозь тучи пробьется — ну, кажется, конец непогоде. А потом кап-кап, сильней, сильней — и снова просвета нет. Ни выйти никуда, ни погулять. Только в школу и обратно. А потом сиди дома и смотри в окно, как прохожие через лужи прыгают. Нельзя же до самого вечера, пока мама с папой придут, только уроками и чтением заниматься. А где Дима целый день бродит — неизвестно. Ему и дождь нипочем. Придет, закроется в детской комнате — и поет. Смех да и только!

Раньше Глеб не грустил бы, что никого дома нет. Включил бы телевизор, поговорил с Логом, расспросил бы, как живут на Лабиоли и скоро ли там разработают новую программу контакта с Землей. Ему обязательно нужно дождаться. Ведь Лог сказал, что он полетит на Лабиоль с первой же экспедицией! Поскорей бы! Вот он, телевизор, починенный вчера мастером. Только не тем, что приходил в прошлый раз, а другим. Мастер снял заднюю крышку, посмотрел, что делается внутри, и спросил у мамы: