Читаем без скачивания Паника - Александр Мазин

— И от чугунной трубы! Правда, обломки каркаса попортили твой скальп, но это лучше, чем трещина в черепе!

— Фло! — напомнил Рохан. — Я шел за ней.

— А что ей понадобилось на этом чертовом пляже?

— Это… Оказалось, это не она!

И выложил все, что произошло утром.

Джибс выслушал внимательно. Но от вопросов воздержался.

— Сейчас четыре часа утра! — сказал он. — Тебе надо поспать!

— Я не устал! — горячо возразил Рохан. Он и впрямь чувствовал себя лучше, чем в начале разговора.

— И мне надо отдохнуть немного! — продолжал Джибс. — Обещаю тебе, сынок, что займусь твоей девушкой, и кое-кто очень огорчится, если сделает ей плохо! — Сквозь добродушную улыбку проступило нечто, показывающее, что эти слова — не пустая угроза. — Завтра днем я приду к тебе, сынок, а ты подумай, что еще захочешь мне рассказать!

И, ласково коснувшись пальцами щеки Рохана, Джибс покинул палату.

Вернулся он в два часа пополудни, как показали часы, расположенные над дверью.

К этому времени Рохана дважды покормили, вымыли и сменили повязку на голове. Чувствовал он себя неплохо, но при любом усилии в висках начинало стучать, а попытки подняться вызывали приступ головокружения. Зато ничего не болело. Хотя это, возможно, было результатом действия болеутоляющего.

«Санта-Клаус» пришел без подарков.

— В отель твоя девушка не вернулась! — сказал он. — Впрочем, иного я и не ожидал, раз ее нет здесь, у твоей постели. Я говорил с полицией. Но эти ублюдки изо всех сил стараются сделать из нападения на тебя случайный инцидент!

— А это не так? — спросил Рохан.

— Уверен! Слишком тщательно подготовлено! Будет неплохо, — он устремил на Рохана взгляд своих цепких, утонувших в паутине морщинок глаз, — если ты расскажешь мне все!

— Все? — переспросил Рохан.

— Абсолютно! Иначе я не смогу разобраться в деле раньше, чем те, кто пытался тебя убить, разберутся со мной. Или — с Флоренс!

— Я расскажу! — поспешно согласился Рохан.

И Дин Джибс узнал, для чего молодой человек приехал в Африку. Но не подал виду, что судьба Сэллери Дейна интересует его не меньше, чем судьба Флоренс.

Вошла медицинская сестра, чтобы сделать Рохану укол. Когда она удалилась, Джибс произнес:

— Не удивительно, что тебя едва не прикончили! И, думаю, похищение твоей девушки — не основная цель! Зато радует, что если ты и стал поперек дороги здешним вождям, то не Президенту, а скорее всего — оппозиции. Хотя одному Богу известно, какое отношение может иметь Сэллери Дейн к Еджаву Вулбари. Но будь нападение на тебя делом рук правительства — ни у тебя, ни у Фло, я полагаю, не было бы шансов когда-нибудь вернуться домой!

— Вы считаете, что есть надежда? — осторожно спросил Рохан.

Пока он был в таком состоянии, ему оставалось только полагаться на «Санта-Клауса».

— Есть. Будь мы в ЮАР, а не в этой чертовой мясорубке, я мог бы твердо сказать, что найду Флоренс. Но и здесь… Есть кое-какие возможности! А теперь, с твоего позволения, я хочу заняться делом.

— Вам могут потребоваться деньги… — сказал Рохан. — Запишите номер моего счета, а я распоряжусь, чтобы вам дали право пользоваться им без ограничения. Не стесняйтесь!

— Хорошо, — согласился Джибс. — Для начала я найму детектива и посажу его под твоей дверью, чтобы никому не пришло в голову доделать начатое! Поправляйся, сынок, я скоро вернусь!

Однако прошел день, а Джибс так и не появился.

На следующее утро Рохан окреп настолько, что сумел встать. А к вечеру более-менее свободно передвигался по палате. Он вчера передал Джибсу свою кредитку, сообщил ему код, а сейчас упорно боролся с искушением позвонить отцу. Еще Рохан выяснил, что покинуть свою палату не может. У дверей снаружи дежурил здоровенный полицейский, без всяких объяснений пресекший попытку выйти в коридор. Рохан не чувствовал в себе достаточных сил, чтобы настаивать.

Принесли ужин. Сделали еще один укол и опять поменяли повязку на голове. Ни медицинская сестра, ни врач не выразили желания поговорить. Рохан узнал только, что рана его заживает очень быстро (он не удивился: с детства на нем все заживало, как на собаке) и, может быть, завтра снимут швы.

Один полицейский за дверью сменил другого. Такой же необщительный. Рохан не был отрезан от внешнего мира. На тумбе рядом с кроватью стоял телефонный аппарат. Молодой человек мог позвонить куда угодно. Вот только — кому, кроме отца он может позвонить в нынешней ситуации? А как раз отцу звонить и не хотелось.

Джибс появился на следующее утро. И не один, а в обществе высоченного негра в выгоревших шортах и безрукавке, которую стоило бы постирать.

Полицейский с достоинством козырнул.

— Рад тебя видеть в хорошей форме, мальчик! — с порога заявил Джибс.

— Не знал, что вы отдаете приказания местной полиции, сэр! — язвительно произнес Рохан вместо приветствия.

— Дин! Зови меня — Дин, мой мальчик! Нет, ты не прав! Я нанял его охранять твою персону! В этом гадюшнике никто не сделает это лучше полицейского! Разве что — военный полицейский, но там у меня меньше связей! Познакомься: Тарарафе, мой друг!

Рохан пожал руку негра: очень темную, очень большую, с длинными жесткими пальцами. Лицо Тарарафе с совершенно черной кожей, тем не менее, имело скорее европейские, чем африканские черты.

— Мне удалось кое-что выяснить! — сказал Джибс, усаживаясь на край кровати.

— Вы нашли Фло?

— Нет! — Джибс перестал улыбаться. — Но я узнал, что чиновник Туруме, взяв недельный отпуск, уехал в родную деревню. В тот же день, когда ты с ним разговаривал. Это дало мне ниточку к людям, которые на него работали. К его соплеменникам здесь, в столице. И мы с Тарарафе поговорили кое с кем! Белую девушку трудно спрятать в этом городе так, чтобы никто об этом не узнал. Поэтому ближе к вечеру мы попробуем ее вытащить! Можешь присоединиться к нам, мой мальчик!

— Да! — сказал удивленный Рохан. Он ожидал, что Джибс попытается оставить его в больнице.

— Твой врач сказал: ты почти в норме, с завтрашнего дня можно оформлять документы на выписку! Так почему бы не сделать это сегодня?

— Отлично! — воскликнул Рохан, вскочив на ноги.

— Э нет! Я сказал: ближе к вечеру! Мы заедем за тобой! Тара!

Негр поднялся.

— До свиданья! — сказал ему Рохан. Но тот только улыбнулся.

— Тара ни слова не понимает по-английски! — сказал Джибс. —Но он — лучший в Кении стрелок и поэтому врагов у него меньше, чем можно было бы ожидать у человека с таким характером!

— Будь моим другом, Тарарафе, — произнес Рохан на суахили, — и радость моя будет полной!

— Друг моего друга Райноу (он произнес Рангно) — мой друг! — Тарарафе приложил руку к груди.

Рохан повторил его жест.

— Ну вот и отлично! — заключил Джибс. — До встречи!

Время тянулось ужасающе медленно. Рохан весь извелся. Тем более, что заняться было совершенно нечем: ни книг, ни телевизора, на окнах — жалюзи, сквозь щели которых не видно ничего, кроме крон деревьев внизу.

Некоторым, хотя и довольно болезненным разнообразием, было снятие швов. Повязку на его голове заменили марлевой нашлепкой, которую удерживала эластичная сетка. Врач осмотрел его, проверил рефлексы, поводил пальцем около Роханова носа и остался доволен.

У Рохана тоже не было жалоб, если не считать того, что макушка ужасно зудела. Он поинтересовался по поводу счета и узнал, что счет отослан в отель. По договоренности с управляющим.

Когда снаружи начала спадать жара, за Роханом пришли.

— Надень это! — велел Джибс, передавая молодому человеку сверток. Там оказались пятнистые шорты и той же военной расцветки рубашка с короткими рукавами.

— Твои собственные пришли в негодность, а заезжать за вещами в отель не входит в наши планы! — сказал Джибс.

— Это сойдет! — отозвался Рохан, быстро одеваясь.

Верзилы-полицейского за дверью не оказалось.

Бесшумный лифт опустил их на три этажа вниз, в холл.

Джибс предъявил документы охраннику («Интересный госпиталь!» — подумал Рохан), и они вышли в больничный парк. Несмотря на то, что самое жаркое время уже было позади, а густая листва неплохо защищала от солнца, воздух был горяч, как в сауне. Они пешком преодолели длинную аллею (слабость в коленях напомнила Рохану, что силы его пока ограничены) и, вновь предъявив документы, оказались на городской улице.

Рохан оглянулся. Надпись на воротах сообщала, что он провел время в частной клинике некоего Эддиса.

Опасения Рохана оправдались. Машина Джибса была совершенно не приспособлена к здешнему климату. Это был обшарпанный лендровер со снятой крышей, выкрашенный в желто-зеленый цвет. Кожаные сидения раскалились так, что было удивительно, почему они не загорелись.

Тарарафе уселся на место водителя, Рохан и Джибс — позади. Лендровер фыркнул и покатил по улице между домами, прячущимися в зелени. Частная клиника Эддиса располагалась отнюдь не в бедном квартале.