Читаем без скачивания Алтарь победы - Чингиз Абдуллаев

– Получается, что все можно легко объяснить? – усмехнулся Физули.

– Нет. Все не так просто. Каждый человек исключительно сложная система, на которую воздействуют десятки, сотни факторов. И мы часто не знаем, как поступим в тот или иной момент нашей жизни. А тем более как поступит другой человек. Она уже встречалась с вашим сикхом, который был у вас в магазине.

– Почему моим? Я даже не знаю его имени, – возразил Физули.

– И еще мы особо проверяем вашего вьетнамца, его могли вам подставить.

– Мальчику только шестнадцать лет. И вы сами мне его рекомендовали. Кажется, его дедушка эвакуировался с вашими солдатами из Ханоя. А парень стопроцентный американец, вырос в Нью-Йорке. Он даже плохо говорит по-вьетнамски. Может, вы оставите его в покое? – разозлился Физули.

– Мы делаем это для вашей безопасности, – пояснил Фоксман.

После этого разговора Физули понял, что просто не может даже улыбаться собаке, с которой ежевечерне сталкивался около своего дома. Ведь в таком случае американцы сразу начнут проверять, кем является хозяйка такого чудесного пса.

Он как раз размышлял над тем, как можно заговорить с Саидой, когда она вошла в его лавку. Гусейнов сделал вид, что продолжает читать журнал, лишь на мгновение подняв голову. Она подошла к вьетнамцу и попросила банку маринованных грибов. Тот достал банку. Она попросила что-то еще. Он недоуменно пожал плечами, посмотрев в сторону хозяина.

– Что случилось? – поднялся со своего места Физули. Он помнил, что в магазине были установлены не только прослушивающие «жучки», но и камеры наблюдения.

– Сумах, – пояснила Саида, – мне нужен сумах. Его обычно продают в турецких магазинах. Это такой красный порошок, кислый и приятный. Его кладут в суп или даже смешивают с мясом для праздничных пирожков. Неужели у вас нет сумаха?

– Мы не заказывали этой пряности, – развел руками Физули, – но если вы сможете написать мне название по буквам, я спрошу у наших поставщиков.

Женщина достала ручку, блокнот и попыталась написать. Но ее ручка не писала. Физули чуть усмехнулся. Понятно, что она нарочно принесла такую ручку.

– Я сейчас принесу, – сказал он, но вьетнамец уже услужливо протягивал ручку.

– «Сумах», – написала Саида по-английски и добавила цифру два.

– Завтра, – не разжимая губ, прошептала она, – ночью.

Он забрал бумагу, кивнув в знак согласия. Она расплатилась и вышла из магазина. Этот клочок бумаги он просто съел, когда отправился в туалет. И весь день напряженно ждал телефонного звонка Джонатана Фоксмана. Но тот не звонил. Очевидно, соседка и любительница сумаха, с которой каждый день сталкивался Физули, не очень беспокоила американца.

Ночью, в половине второго, Гусейнов надел темный спортивный костюм и вылез из квартиры по аварийной лестнице. Дежурившие у его дома двое сотрудников уже дремали, ведь они привыкли к его размеренной и спокойной жизни. Вот уже несколько месяцев он спал по ночам дома, никогда не выходя из квартиры позже десяти часов вечера. Физули спрыгнул на землю, оглядываясь по сторонам, и заторопился к соседнему дому. Отсюда его никто не мог увидеть. У дома он прошел за ограду и перелез в чужой сад, чтобы выйти на улицу, где находился ее дом. Наконец он вышел на соседнюю улицу и сразу увидел Саиду, которая была в спортивном костюме и в кедах, словно собиралась совершить пробежку по улицам. И хотя здесь был Северный Бронкс, но в Нью-Йорке нельзя было выходить на улицу в столь позднее время для подобных пробежек.

Физули подошел к ней.

– Здравствуйте, – пожал он ей руку, улыбаясь старой знакомой, – я думал, что мы с вами больше никогда не увидимся.

– Давайте зайдем за дерево, чтобы нас не увидели, – предложила она.

Они прошли за дерево, укрываясь под его листвой.

«Поразительно, – подумал Физули, – уже двадцать первый век, спутниковая связь, Интернет, мобильные телефоны, кредитные карточки, айфоны – но все это так легко контролируется, что невозможно предугадать, где и кто будет за вами следить, тогда как прямое общение остается единственной доступной формой бесконтрольной передачи информации. Кажется, мы возвращаемся в доэлектронный век».

Оба припали к дереву, словно оно могло защитить их от любого наблюдения.

– Должен признаться, что мне приятно снова вас увидеть, – прошептал он.

– Мне тоже, – ответила она. – Но за вами так плотно следят…

– Да. И в магазине поставили не только прослушивающую аппаратуру, но и две камеры, которые все фиксируют.

– Я так и поняла. К вам иногда приезжает седой пожилой мужчина в крупных очках. Очевидно, он один из тех, кто вас опекает?

– Джонатан Фоксман, мой куратор.

– Ясно. Вы уже встречались с посланцами ваших друзей из Кандагара?

– Да. Саманта Льюис. Живет на Манхэттене. Несколько лет провела в Африке. Думаю, что найти ее будет нетрудно.

– Найдем. Где ваш напарник?

– В Вашингтоне. Американцы его нашли. Я думаю, что нас готовят для какого-то крупного террористического акта. Поэтому «законсервировали» и не разрешают предпринимать никаких активных действий. Даже на связь лишний раз стараются не выходить.

– В Пакистане до сих пор не могут найти лабораторию, которая, возможно, готовит оружие массового уничтожения, – пояснила Саида. – Руководитель лаборатории Бегум Гюльсум Сайед. Несколько месяцев назад к ней присоединился арабский ученый из Германии Хозван Джабри. Наши специалисты считают, что они уже получили нужные компоненты для производства ядерного оружия. Возможно, что его поручат использовать именно вам.

– Сначала нужно доставить оружие в Америку. А это не так просто.

– И тем не менее будьте готовы и к такому развитию. Я дам вам новый номер телефона, на крайний случай. Это номер в Нью-Йорке, вы всегда можете туда позвонить. Опять нужно записать, или вы запомните?

– Код Америки и Манхэттена я помню наизусть. Значит, нужно запомнить только семь цифр. Диктуйте, – смело разрешил он.

Она продиктовала номер. Он повторил номер, запоминая его.

– Я буду гулять и по утрам, – сообщила Саида, – с десяти до одиннадцати. А по вечерам – с восьми до девяти. Каждый день. Если будет срочное сообщение, можете положить между пальцами и погладить мою собаку. Она не кусается. За ошейником есть место, куда можно вставить вашу бумагу. Но это в крайнем, исключительном случае.

– Понятно.

Ему было приятно стоять рядом с этой женщиной, тесно прижавшись к дереву. Их головы почти соприкасались, он чувствовал ее свежее дыхание.

– Какие у вас документы, – поинтересовался Физули, – кто вы теперь по своему паспорту?

– У меня остался мой паспорт, – улыбнулась она, – и мое настоящее имя. Саида Джалал. Ничего не изменилось. У меня есть официальная американская виза на пять лет. У меня абсолютно законный паспорт, и все документы в порядке. Я не шпионка, я председатель фонда имени моего мужа и известный бизнесмен.

– Не сомневаюсь, – прошептал он, сжимая ей руку на прощание. – Желаю удачи. И будьте осторожны. Здесь, конечно, не Пешавар и лично вам ничего не грозит. Но мне будет неприятно, если я больше не увижу вас и вашей собачки. До свидания, – он снова сжал ей руку и, повернувшись, побежал к своему дому.

Обратный путь Гусейнов проделал даже быстрее. Уже в своей квартире он выглянул из окна. Оба агента, наблюдавших за его домом, просто бессовестно спали. Физули усмехнулся; ему было приятно, что он сумел наконец встретиться с этой женщиной. Странно, что симпатичная и молодая Саманта Льюис вызывала у него непонятное раздражение и отторжение, а гораздо более старшая Саида Джалал внушала ему чувство умиротворения. Может, потому, что она почти своя? В Азербайджане, особенно на севере страны, жило много лезгинов, большинство из которых говорили на азербайджанском языке. В его стране жили представители разных национальностей – курды, лезгины, таты, талыши. Основная нация состояла из азербайджанцев, которые были потомками огузских турков и говорили на языке, очень мало отличавшемся от официального турецкого. Однако живших в Турции турков считали османами, тогда как живущих в Азербайджане называли потомками огузских племен. Были еще и живущие на западе страны потомки кипчаков, которые со временем ассимилировались и стали обычными азербайджанцами. Однако о их предках напоминали раскосые глаза и характерные скулы на широких лицах.

Ему было приятно видеть и слышать Саиду, чувствовать ее руку в своей руке. Физули вдруг подумал, что уже несколько лет не был ни с одной женщиной. После трагической гибели супруги и сына он не позволял себе даже думать о подобном. И сегодня впервые подумал о женщине, с которой встречался. Нет, не впервые. Первый раз он подумал о ней еще в Пешаваре. Но тогда ему казалось, что их встреча носила мимолетный, случайный характер и ее лишь использовали для того, чтобы передать ему послание центра. Но когда они прислали ее еще раз и он встретил ее на соседней улице, стало понятно, что она будет прикрепленным к нему связным, когда используют пару знакомых людей, хорошо понимающих друг друга и доверяющих без ненужных паролей и предосторожностей.