одной из девушек голенью по лицу. Услышав хруст зубов, почувствовала адскую боль в кости, но уже было плевать. Браслет на руке чертовски больно резал запястье током, но остановить меня был не в силах. Взяв стоящую на коленях за голову, я коленом разбила ей нос так, что кажется, она потеряла сознание ненадолго. Внезапно меня кто-то схватил сзади за плечевой сустав и заломил руку за спину, я пыталась вырваться, но безуспешно. Троица орала как резаные, все они кинулись в рассыпную, кроме почти изнасилованной фи.
— Ты что нахер творишь?! — голос с хрипотцой прошипел мне в ухо.
— Они насиловали её! — вскричала я, ещё тяжело дыша от пелены гнева, захлестнувшей меня.
— Она сама попросила, насилия не было! — прошипел голос Глории, и кошачьи глаза зыркнули в сторону упавшей на четвереньки фимен. — Брысь отсюда!
Небыстро, но здравый смысл придал жертве сил, и она, ковыляя, пропала в темноте.
— Но они забивали её, чтобы она сказала! — возмущалась я, пытаясь освободиться.
— Значит, она слаба духом и телом! — Заорала Мисс Бенедикт так, что у меня зазвенело в ушах и бросила меня на траву. — Знаешь сколько таких, как она, приезжают после школы в 23 года? По три-четыре в неделю! Они думают, что как следует порезвятся перед институтом, но вместо этого получают жизненный урок. Слабых здесь ломают, а сильные становятся только сильнее.
Пока она говорила, я пыталась встать, но Глория точными подсечками отправляла меня лицом в траву. Наконец, я сдалась и ответила с колен:
— Так вы хотите сказать, что ей это на пользу?! Что мне не нужно было вступаться? — спросила я, запыхавшись, но Глория даже не задумалась над ответом.
— Будь моя воля, этого места бы вообще не существовало! Или пускали бы сюда только после 30 и подготовки, но меня никто не спрашивает! Три правила нерушимы, Лана! Если бы она стояла на своём, боролась до конца, ничего бы не случилось! Но она сдалась и выбрала лёгкий путь. Здесь везде камеры, всё видят! Нарушишь правило — вылетишь отсюда в наручниках. Это закон! — охрипнув до конца, прокричала Мисс Бенедикт, прижимая мою голову мундштуком за шею к земле и добавила уже тише:
— Лана, ты спасаешь мотылька, который вернётся в этот город снова, вместо того, чтобы улететь в лес и не возвращаться.
— Нахер вас, с вашей поэтичностью, — в гневе начала я. — Если я ещё раз увижу что-то подобное, я изобью их в кровь!
— Что ж, чудесно, — поменялась в лице Глория, выпрямившись и улыбнувшись мне. — Тогда я смогу потратить своё время на тех, кто действительно этого заслуживает, но гонорар за тебя всё равно получу в полном размере. Твоя сестра предположила такой исход вероятным на 60 %.
Я опустила голову, и слёзы навернулись на глаза. Что я о себе возомнила? Сестра давно всё предсказала и знает обо мне больше, чем я научилась понимать себя. Всхлипнув, села на задницу и смотрела, как на ноги падают капли. Что я здесь делаю? Достаточно ли у меня решимости, чтобы исполнить свою цель, или я просто не хочу признавать, что моя жизнь бесцельна, а я — мусор, не способный сконцентрироваться на том, что важно? Рискую всем так, будто у меня ещё десятки лет впереди. У меня может и да, но у сестры? Что я за человек, что ни сестре не помогаю, ни себе не способна помочь? Это я мотылёк здесь, увлекаемый любым теплом тела, способным ненадолго согреть меня, а когда это тепло кончается, лечу к другому, забывая, зачем прилетела в этот город.
Мисс Бенедикт присела рядом со мной на корточки и мундштуком подняла мою голову так, чтобы я смотрела ей в глаза.
— Но на 90 % вероятным твоя сестра посчитала, что ты напьёшься и перетрахаешься с половиной поезда, после чего исчезнешь года на два, пока не кончатся деньги.
Я умоляюще искривилась, задыхаясь, и, как из под воды, смотрела на расплывающиеся образы Юджина и Глории. В голове была пустота и ещё неизлитые рыдания.
— Скажи мне, что это было бы не так, не попроси я Юджина присмотреть за тобой, героиня… — закончила она, отпуская мою голову, и встала, повернувшись спиной. — Завтра я зайду за тобой, будь в форме.
Пару секунд моих завываний в тишине стрекочущих сверчков.
— Я не слышу ответ!
— Да… Мисс… — выговорила я и услышала их удаляющиеся шаги.
Обхватив голову, зарылась носом в траву и рыдала так, как никогда ещё в жизни. Одна в полном мраке летней ночи, сжавшись, как проколотый воздушный шарик, лежала на земле, сломанная. И не было человека, готового положить мне руку на плечо…
Часть 2. Глухота
Фантазии.
Добралась я после этой ночи до дома почти без происшествий. Один парень предлагал переспать с ним, но я ему пообещала трахнуть его же членом, если он окажется достаточно близко. Похоже, я была очень убедительна в тот момент, когда ковыляла по асфальтовой дороге и оставляла кровавый след. Рана на ноге от зубов садистки сильно кровила, но доползти до аптечки в ванной сил хватило. После чего прямо в плаще и жилете завалилась спать, укрывшись покрывалом.
Даже не знаю, во сколько пришедшая Мисс Бенедикт, в комнате не было часов, так и не смогла поднять меня с постели, зато рассказала, что я в одночасье стала маленькой звездой. В некоторой степени из-за выходок в поезде, да, он тоже считается территорией шоу, о чём я не знала. И в некоторой из-за вчерашней истерики, как она выразилась: «Сучек, плачущих не от побоев или оргазма, тут редко встретишь». По этой причине около моего дома дежурят оранжевые жилеты. Ещё сказала, что судьи решили пощадить меня и не выгонять, выплатили компенсации пострадавшим, а меня оштрафовали на 2000 баллов местной валюты. Когда она ушла, я посетила туалет и завалилась обратно. Начались месячные.
Вечером пришёл Юджин с двумя пакетами еды, загрузил холодильник и сготовил вкусный суп, развлекая меня конспирологическими беседами. Оголодав, я съела 2 порции, поблагодарила спасителя и уснула снова.
Но проснулась ночью от ужасного воя на улице. Осторожно я подошла к
