– Ты можешь говорить. А я собираюсь наслаждаться.
– Дело просто не терпит… отлагательств. – Я уперлась руками ему в грудь, пока между нами не оказалось расстояние в несколько дюймов. – Ты хочешь есть?
Его глаза потемнели. – Я хочу тебя, Белль, сладкая.
Поток образов затопил мое сознание, так что от возбуждения у меня на ногах поджались пальцы. – О, это звучит здорово – особенно мне понравилась твоя третья идея; насчет взбитых сливок и клубники? – но я хотела спросить именно, голоден ли ты? Ну, ты понимаешь… эээ… может, ленч? Я наклонила голову и подставила ему свою шею.
Себастьян снова застонал, от этого звука у меня в венах закипела кровь. Его губы обожгли мою кожу, и мне захотелось забыть об этике и дружбе, прижаться к нему и обнять, но к несчастью, именно этот момент выбрала моя отбившаяся от рук компаньонка, чтобы проверить, как я.
– Les зомби sont parties(ушли(фр.)) домой, слава Dieu(Богу!(фр.)). Как… sacre bleu(в данном контексте – О боже милостивый!) и все святые! Il хочет тебя изнасиловать?
– Нет, но…
– Да, – ответил Себастьян, скатываясь с меня и вставая на ноги. Глаза Салли расширились, когда он медленно двинулся на нее, руки его легли на полы рубашки. Послышался резкий треск, и он сорвал с себя рубашку, две пуговицы пролетели прямо сквозь нее. – Да, я собираюсь ее изнасиловать.
Салли изумленно посмотрела на пуговицы у себя за спиной, затем снова на мужчину с голой грудью, который приближался к ней, и отступила к двери. – Черт!
– И если тебе не хочется смотреть, как мы с Белль долго и неистово занимаемся любовью, я бы посоветовал тебе уйти, – сообщил он ей, остановившись, чтобы скинуть туфли.
Ее глаза стали еще больше, когда он сорвал ремень.
Я перевернулась на бок и стала любоваться мужчиной, с которым была связана сердцем и душой… душами… пока он устраивал стриптиз. Забавно, как обернулась жизнь. Я никогда за пять сотен лет не представляла себе, что по уши влюблюсь в вампира.
В Темного, поправил голос в моей голове.
– Вы же… ты же не собираешься… Белль, он же не собирается… святое merde(дерьмо(фр.))! – Салли издала странный булькающий звук и просочилась сквозь дверь как раз в тот момент, когда брюки Себастьяна полетели прочь.
– Тебе должно быть стыдно за то, что ты так ее напугал… – Слова, которые, казалось бы, с такой легкостью слетели с моего языка, пока я разглядывала спину Себастьяна, его ноги и плечи, внезапно застряли у меня в горле, когда он обернулся. – И правда, святое merde.
Себастьян закатил глаза и подошел ко мне. – Я просто мужчина, Возлюбленная. Во мне нет ничего необычного. Ну, может, немного необычного и есть, но ничего, чтобы делать такое потрясенное лицо.
– Мои остальные мужья… – начала говорить я.
– Мы не станем обсуждать твоих прежних мужей, – перебил он, движения его стали плавными как у кошки, выслеживающей добычу.
Мой взгляд скользнул по его широкой груди, вниз к довольно внушительным, хотя не чрезмерно, мышцам живота, а затем двинулся к полоске темно-золотистых волос, которая вела к впечатляющему мужскому органу. – Довольно справедливо. Но…
– Нет. Теперь ты моя, Белль, и у тебя больше не будет никаких других мужчин. Что было до того, как мы Воссоединились, не имеет значения.
– Но…
Он набросился на меня, прежде чем я закончила предложение, стаскивая с меня туфли, брюки, рубашку и белье так быстро, что я и моргнуть не успела, как была абсолютно голой. Он снова перекатил меня на спину, так что я оказалась под ним, моя грудь, бедра, чувствительные женские местечки: все напряглось от ощущения его плоти, прижимавшейся к моей. Эротические картины заполнили мой разум, картины того, что он хотел, чтобы мы делали вместе, подняв мою температуру как минимум на несколько градусов. И тогда он поцеловал меня. Это был долгий, глубокий поцелуй, он лениво исследовал мой рот, требуя, чтобы я ответила, не сдерживая эмоций.
– Нет, имеет, – сказала я несколько минут спустя, когда наконец смогла оторваться от его рта, изо всех сил пытаясь ухватиться за остатки разума. – По крайней мере, кое-что имеет – Ноэль.
Он замер, услышав ее имя.
– Прости, Себастьян. – Я сжала его лицо в ладонях, желая, чтобы он понял мои сложные эмоции. – Я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем когда-либо кого-либо любила, но она – моя подруга, и вы с ней связаны…
– Ты – моя Возлюбленная, а не она.
– Но она…
Глаза его вспыхнули, он слегка отодвинулся и посмотрел на меня сверху вниз. – Ты делаешь меня счастливым. Ты принесла в мою жизнь свет и любовь, прекратила мои мучения и преподнесла мне самый ценный дар, чем кто-либо когда-либо. Как ты можешь думать, что ты не моя Возлюбленная?
– Ну… – Я попыталась привести какой-нибудь убедительный довод, но он был прав. Я дала ему то единственное, чего, как прежде считала, дать ему никогда не смогу.
Может, это был и не традиционный метод спасения души, любовь моя, но результат оказался столь же успешным. И я буду вечно благодарен провидению за то, что мне посчастливилось найти тебя.
Этих слов и эмоций, скрывавшихся за ними, оказалось достаточно, чтобы заставить меня покраснеть, но меня все еще тревожил один вопрос, проблема, которую нам еще только предстояло решить.
– Я готова согласиться, что мы были созданы друг для друга. Но Ноэль – наш друг, и мы причинили ей боль. Я должна сделать хоть что-то, или это омрачит наши с тобой отношения.
Он на мгновение замер, на его красивом лице отразились мысли, которыми он делился со мной. – Мы с тобой без сомнения доказали, что она – не моя Возлюбленная. Но мы поможем ей отыскать мужчину, которому она предназначена.
Я пожевала губу. – Она никогда не любила свидания вслепую, но, если честно, я не вижу особого выбора. Остается лишь надеяться, что она понимает, что мы сделаем все, что в наших силах, чтобы ей помочь.
– Мы заставим ее понять, – пообещал он, накрывая мой рот своим и нежно прихватив мою губу в том самом месте, где я только что ее покусывала. Чего бы это ни стоило, мы это сделаем. Мне не нравится чувство вины, которое ты испытываешь. Оно отвлекает тебя от должного восхищения мной.
Самонадеянный вампир, отозвалась я, ахнув, когда он отыскал чувствительное местечко у меня за ухом. Ты так и не ответил. Ты голоден? Тебе нужна… кровь?
Я не хотела, чтобы он знал, но я несколько брезгливо относилась ко всей этой кровососательной стороне наших отношений. Я никогда не была из тех женщин, которые находят вампиров сексуальными… мысль о том, чтобы кто-то кормился моей кровью была почти отталкивающей.
Я не буду кормиться, Белль, сладкая. Ты станешь моей жизнью, но это будет вовсе не кормление. Ты дашь мне жизнь, и взамен я буду преклоняться перед тобой как раб.
