Читаем без скачивания Загадка акваланга - Владимир Безымянный

На кухне в двойном дне табуретки обнаружился обычный шприц и полдюжины одноразовых. Стерилизатор открыто стоял на шкафчике, а в аптечке среди множества упаковок с лекарствами помещался граненый стакан, до половины заполненный сухим морфием. В комнате «улов» оказался скромнее, но неоценимый для следствия — два паспорта с ташкентской пропиской, принадлежавших участникам схватки в лесу.

Один из понятых, иссохший высокий старик, рассказывал:

— Два квартиранта появились здесь с неделю назад. На вид парни смирные, даже выпившими их не видели. Они пешком и не показывались. Уезжали с Фроловым на его «Волге», на ней же и возвращались.

— А про хозяина дома что скажете? — спросил Корнеев.

— Я, да и все соседи считали, что он парень неплохой, хоть и в тюрьме за какие-то грехи отсидел. Бог ему на то судья…

— Везет людям, — подытожил капитан Куфлиев, когда майор рассказал о результатах обыска у Фролова.

— Ты это о паспортах?

— Нет. О командировке. Думаю, тебе срочно придется вылетать в Ташкент. А я там за всю жизнь не удосужился побывать.

— Ты прав. Сидеть на месте и ждать информации оттуда вряд ли разумно. Все затянется.

— Вот-вот.

— Кстати, Талгат, что слышно от Айдара?

— Упустил таксиста, — тяжело вздохнул капитан, — потому и на глаза не показывается.

— Как же так?

— Тот как рванул против движения, аж пыль из-под копыт. Айдар вдогонку. Но пока пропускал какой-то грузовик, таксиста и след простыл. Предупредили авто инспекцию, но те все молчат.

— Не одно, так другое, — огорчился майор. — А говорили: Айдар, как сядет на хвост…

Капитан промолчал.

— Ладно, — Корнеев прищелкнул языком, — пойду по начальству.

— А я арифметикой займусь. Любопытные цифры намечаются.

В том, что командировка необходима, полковника долго убеждать не пришлось. Нервотрепка началась потом. Надо было непременно попасть на вечерний рейс — следующий был через три дня. Привычка моментально сниматься с места позволила майору до минимума сократить сборы.

Из дремоты Корнеева вывели щелчки в ушах, характерные для потери высоты при снижении. Затем последовал тупой толчок от соприкосновения с бетоном посадочной полосы. В ташкентском аэропорту, несмотря на то, что время нерабочее, его встретили. Забронированный в гостинице одноместный номер оказался вполне приличным.

В семь утра белая «Волга» уже ждала у дверей гостиницы. Майор спешил — это было вызвано не столько стремлением успеть поработать до наступления жары (а она в Ташкенте похлеще гурьевской), сколько желанием застать председателя «Юлдуза» еще в постели.

Кое-какие сведения о Батыре Ахмедове имелись только в райотделе. Тридцатилетний врач-нарколог развил бурную активность в сфере кооперации отнюдь не по своей специальности. Правда, первая попытка еще имела отношение к медицине. Опираясь на сваи якобы уникальные природные данные, Ахмедов брался лечить алкоголизм, все виды наркоманий и многое другое, не пользуясь ничем, кроме игл для акупунктуры. На его несчастье, представитель райэпидемстанции, изучая поданные в исполком документы, запросил официальную информацию о новоявленном целителе. Оглашенных на комиссии сведений с лихвой хватило, чтобы Ахмедов, не дожидаясь конца заседания, покинул зал.

Заняться индивидуальной врачебной практикой его вынудили неприятности. «Золотое дно» в районной наркологической консультации пришлось покинуть в срочном порядке — поток жалоб жен и родственников алкоголиков, отдававших «исцелителю» последние деньги (и немалые) за вшивание чудодейственной ампулы, не иссякал. Подавляющее большинство ампул оказались заполненными дистиллированной водой. Главную же роль в развенчании Ахмедова сыграли толстухи. Лотошницы, торговки овощами, в среде которых он черпал свою клиентуру, месяцами посещавшие дорогостоящие сеансы «глобального» похудения без малейших результатов, были неукротимы в своей ярости.

Волна возмущения Ахмедовым улеглась так же быстро, как и возникла. От ответственности ему удалось уйти, но от занятий модной медициной пришлось отказаться.

В следующий раз на заседании комиссии кооператив «Юлдуз» представлял бухгалтер. Получив одобрение, новый производитель товаров широкого потребления приступил к работе. По закону, поощряющему использование отходов производства, «Юлдузу» были даже предоставлены льготы в налогообложении. В подтверждение кооператив представил чек, свидетельствующий о закупке флизелина на гурьевском заводе.

Производя исключительно «фирменные» «лейблы» для умельцев, шьющих джинсы, куртки и прочее, «Юлдуз» стал получать неплохие доходы. Представители кооператива в погоне за сырьем покрывали тысячекилометровые расстояния.

Корнеев и его коллега — ташкентский розыскник Уйгунов оказались перед полированной дверью светлого дерева. Коротко пискнул звонок. Не сразу донеслись шаги, и только после длительных переговоров и разглядывания удостоверения в телескопический глазок дверь наконец-то открылась. Высокий молодой мужчина с густой бородой, запахивая толстый махровый халат в тигровых полосах, разглядывал их спокойно, как бы с легкой насмешкой. На официальное приглашение проследовать в горотдел милиции он ответил полным согласием, однако голос его несколько потускнел.

Разговор в просторном кабинете, любезно предложенном коллегами Корнеева, начался без предисловий — время поджимало.

— Каким образом вы узнали о том, что в Гурьеве есть флизелин?

— В нашей республике специальным постановлением запрещено кооперативам покупать сырье. Кроме того, конечно, которое и даром никому не нужно.

— У меня есть данные, что в Ташкенте имеются

отходы флизелина.

— По сумасшедшим ценам, и некондиционные. Гурьев — ближайшее место, где можно достать материал без особого труда и за приемлемую плату. В захолустье еще не научились ценить это сырье. Нас устраивали даже мелкие лоскуты, которые там вывозились на свалку. Это еще и экологически вредно.

— Когда вы связывались с заводом?

— В начале января, узнал от знакомых…

— От кого конкретно?

— Извините, не помню, — улыбнулся в бороду Ахмедов. — Толкался на базаре в рядах кооператоров, подсказал кто-то. Вместе с нашим сотрудником Жангалневым в середине января вылетел в Гурьев. Не помню точно, кажется, в четверг.

— Возьмите календарь.

— Ну, вот! — обрадованно воскликнул Ахмедов. — Двенадцатое января, четверг.

— Продолжайте.

— На заводе, в отделе сбыта, нам сначала отказали, ссылаясь на нежелательность каких-либо отношений с кооперативами, но потом передумали и согласились.

— Кто конкретно отпускал, когда и сколько?

— Как и положено, подписывал документы начальник отдела сбыта. Фамилия — ей-богу, вылетела из головы. Отходов купили на полторы тысячи. Вес указан в накладной… Да я и декларацию подавал… Могу добавить, что в Гурьев летали за мой счет. Кооператив оплатил нам все расходы… Авиабилеты приложены к отчету о командировке.

— Что еще можете добавить?

— Договорились, загрузили контейнер, и через две недели груз пришел. Все официально, — пожал плечами Ахмедов.

— Где сейчас Жангалиев?

— Минуточку… — Ахмедов кончиками пальцев потер складку на лбу. — Ах, да!.. Снова поехал в Гурьев. У нас кончается сырье. Отпустит нам завод — хорошо, нет — перебьемся.

— Вы собираетесь получить сырье именно на заводе? Контактов с другими предприятиями или кооперативами не поддерживаете?

— Нет. А что вы имеете в виду? Может, я неверно понял суть вопроса?

— Думаю, верно. Не стоит валять дурака, — начал закипать майор. — Жангалиев задержан в Гурьеве за совершение опасных преступлений, — он открыл папку и бросил на стол пачку фотографий. — Смотрите, это он, в больнице… А это — его напарник, Мансуров. Вглядитесь — тоже ваш работник?.. А вот, — майор веером рассыпал фотографии, — члены кооператива «Сатурн», сотрудничавшего с вами. Далеко не все из них живы. После того, что Жангалиев совершил на наших глазах с председателем «Сатурна» Фришманом — и надо думать, не без вашего ведома — у вас, Ахмедов, остается один выход — говорить все. Под видом кооператива вы создали, банду грабителей и убийц! Когда сообщники…

— Да какие, к черту, сообщники!.. Тоже мне, нашли убийцу и грабителя! — взорвался Ахмедов. — А вы что молчите?.. — он стремительно обернулся к Уигунову. — Фотки они мне суют — Мансуров, Мансуров. Может, и Сидоров, я ему паспорт не выдавал. Но весь Ташкент вам скажет, кто этот Мансуров. Если это не Джекки, то я осел. И связаться с ним — значит остаться не только без денег, но и без головы… И вся ваша контора не поможет.

Корнеев вопросительно глянул на Уйгунова, тот ответил успокоительным жестом:

— Потом, майор. Меня, Ахмедов, интересует все-таки, откуда у вас такие исчерпывающие сведения о Джекки, вернее, Рахмате Мустафине?