Правитель подошел к первой из надсмотрщиц и достаточно громко, чтобы слышали все ее подчиненные, сказал:
— Встань, Райя. Я очень рад тебя видеть.
— Приветствую вас, Посланник Богини, — поднявшись, торжественно произнесла хозяйка солеварни.
Найл подошел к женщине и в нарушение этикета крепко ее обнял.
По рядам прошел довольный шепоток: внимание повелителя к главной надсмотрщице — благосклонность ко всем.
— Я очень рад тебя видеть, Райя, — добавил правитель. Разреши своим слугам заниматься делами и пойдем к тебе в дом.
Хозяйка солеварни за последний месяц заметно располнела, а ее живот торжественно выдавался далеко вперед.
«Восьмой месяц, — прикинул Найл. — Скоро юный Вайг появится на свет».
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Не болеешь?
— Нет, мой господин, — внимание правителя заставило Райю покраснеть. Она подошла к сундуку в углу комнаты, открыла и достала коричневый пузатый кувшин. Не желаете выпить воды?
— Спасибо, не нужно, — сейчас правителя интересовало совсем другое: — Малыш шевелится?
Найл опустился перед Райей на колени и погладил ее округлый живот.
— Мне иногда кажется, что он там наперегонки с кем-то бегает, — с улыбкой призналась женщина.
— Это хорошо, — кивнул правитель. Значит, быстрым будет и здоровым. А ведь я тебе, Райя, помощников привез. Хочу, чтобы расширили твое хозяйство.
— Намного? — в голосе надсмотрщицы проскользнуло беспокойство. Пойдем, увидишь.
Пленные северяне разгружали корабли с грубоватой лихостью. Попросив моряков подогнать суда как можно ближе к берегу, они вываливали булыжники прямо в воду, потом прыгали следом и выкатывали их на берег. Работали весело, со смехом и прибаутками. Они уже знали, что сюда их привезли жить и трудиться, и вздохнули с облегчением — от дома не очень далеко. Как обоснуются на месте, найдут способ и весточку послать, и родных увидеть. А время пройдет — можно попытаться на волю выкупиться. Больше всего пленники боялись, что их продадут куда-нибудь в чужие места, увезут за тридевять земель. Оттуда уже наверняка домой не вернешься.
Увидев почти три сотни работающих мужчин, Райя испугалась:
— У меня на них воды не хватит!
— Будет вода, — пообещал правитель и громко позвал: — Эй, шерифа Поруза ко мне пришлите!
Шериф оказался совсем рядом. Вместе со своими товарищами он, по грудь в воде, выволакивал на берег гранитный шар почти правильной формы. Услышав призыв, северянин ополоснул лицо, выбрался на песок и неуклюже поклонился:
— Слушаю, правитель.
— Я решил, шериф, — сообщил Найл, — что если вы сможете хорошо работать, то продавать вас в чужие руки не будет иметь смысла. Знакомься, это Райя, главная надсмотрщица солеварни. На ближайшее время она — ваш властитель и верховный господин. Вы должны помочь ей с расширением хозяйства. Если вызовете доверие, то для дальнейших работ увезу вас обратно в город пауков. Нет — продам куда-нибудь на сторону. Все ясно?
— Да, правитель, — довольный шериф склонился в поклоне. Перебраться в город означало, что со своими близкими пленные смогут даже иногда переговариваться с помощью почтовых пауков. Что требуется сделать?
— Пойдем.
Найл повел северянина и Райю вдоль поросшей шипастиком протоки. Канал кончился узкой перемычкой: старую, перекосившуюся деревянную задвижку с растрескавшимся воротом просто засыпали песком, чтобы свежая вода не проникла в изрядно обмелевший пруд.
— Видишь?
— Да, — тут же понял шериф. Все отремонтируем.
— Не перебивай. В этот пруд попадает вода с моря. Когда он хорошенько обмелеет, воду спускают дальше, вон в те небольшие прудики. Из них еще дальше, потом еще. Из последнего окончательный рассол вычерпывают и выпаривают на подносах.
— Вот, значит, как ее добывают…
— Да, — кивнул Найл. — Сейчас здесь только одна цепочка прудов. Я хочу, чтобы таких цепочек стало четыре. И, уже повернувшись к надсмотрщице, добавил. Нам потребуется много соли, Райя. Очень много.
— А жить мы будем… — решил уточнить северянин.
— За кухней, между пальмами, можно поставить навесы, — решила Райя. Там ветра нет, тень, место спокойное.
— Хорошо, — кивнул шериф.
— Теперь самое главное, — сказал правитель. Мне немедленно нужны два десятка валунов, двенадцать шкур и несколько толковых работников, которые способны понимать, что они делают.
Для чужого человека пустыня всегда кажется местом неминуемой смерти. Жара, отсутствие укрытий, полное отсутствие воды. Ему, пожалуй, и в голову не придет, что почти все барханы испещрены следами живых существ, что для коренного жителя песков всегда найдется и прохладное укрытие, и немного еды, и несколько глотков воды.
Легче всего утолить жажду в оазисах. Если среди мертвенно-желтых песков вдруг встречаются несколько кактусов — под ними нужно вырыть ямку до появления влажного песка, потом вкопать в песок длинную трубку, нижний конец которой прикрыть какой-нибудь тряпочкой или листвой от попадания песка, засыпать вырытую яму, немного подождать, а потом приложиться к трубочке. Из нее всегда можно высосать с некоторыми интервалами по два-три глотка воды. Душ не принять, конечно, но и от жажды не умрешь.
Если под рукой есть полупрозрачный пузырь из выскобленного брюшка кузнечика — то в него можно вложить свежие веточки кустарника, зеленую траву, кусочки кактусов — и оставить на целый день на солнце. К вечеру на дне пузыря обычно набирается сразу несколько глотков пахнущей опунцией воды.
Однако имеется способ добыть живительную влагу и там, где нет ни оазисов, ни отдельных кустарников, ни даже непривередливого шипастика. Если вы надолго задержались на одном месте и не боитесь выдавать местоположение своего жилища — ставьте каменный колодец.
— Ройте яму, — указал Найл на свободное место между пологими склонами барханов. Глубиной в рост человека.
— Песок же осыпаться будет, правитель, — осторожно возразил шериф.
— Это хорошо, — кивнул Найл. — Нам как раз конусная яма нужна, с пологими стенками.
Трое пленников, переглянувшись, стали быстро разбрасывать песок деревянными лопатами, выделенными Райей из своих припасов. Дело продвигалось быстро, и примерно через час Найл их остановил:
— Достаточно. Давайте шкуры.
Шкуры Тройлек выделил самые простенькие, гусениц-листорезок. Ломкие, быстро изнашивающиеся, они мало на что годились, и охотники порою их вообще не снимали, запекая тушки на кострах целиком. Впрочем, для колодца годилась и такая кожа.
Нижнюю шкуру Найл уложил на дно ямы, четыре другие — чуть выше и внахлест, чтобы вода стекала вниз, а не просачивалась в песок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
