Страд внезапно стал казаться очень уставшим.
Итак, надежды Джандера рухнули. Каким-то образом, быть может, слишком быстро он решил, что Страд знает об Анне и может рассказать ему, кто сотворил это зло с прекрасной молодой женщиной.
– Еще вопросы? – по голосу Страда было ясно, что он ожидал отрицательного ответа, но Джандер продолжал. – Как я могу узнать о ней больше?
– Пожалуйста, пользуйся любыми книгами моей библиотеки, – обводя вокруг рукой, предложил Страд. – Все иные запасы – в старой церкви, однако я сомневаюсь, что ты пойдешь туда.
Это вновь был прежний властный Страд, лукаво улыбавшийся Джандеру.
Джандер улыбнулся про себя, но не подал виду, и на лице его отражалась лишь скорбь:
– Ты прав. Ты назвал местечко Валлаки. Что это? Что за люди там живут? Есть ли у них записи?
Черные брови Страда сомкнулись на переносице, он раздраженно взмахнул рукой:
– Все это я могу рассказать тебе, но неужели ты должен прямо сегодня разгадать свою маленькую тайну?
Джандер понял, что граф быстро теряет интерес к этому разговору:
– Ты прав. Насколько мне интересна эта страна, должно быть, настолько же тебе интересен я. Мое появление здесь, в Баровии – тайна. Один из вистани сказал, что меня принесли туманы.
– Ах, туманы, туманы, – пробормотал Страд, глядя на огонь. – Они приходят за многими. Они пришли за мной – за всем, что было моим, – давно. Тогда и я стал таким, каким ты меня видишь. – Он улыбнулся, обнажив длинные белые клыки, которые все еще не удосужился спрятать:
– Даю силы этой земле – вечная жизнь.
Эльф подумал, что Страд, пожалуй, прав – по-своему. Джандер никогда не стремился к такой «вечной жизни», как об этом мечтают люди. Эльфы живут по несколько веков. Вот почему он никогда не слышал о других бессмертных эльфах, решил он. Их природа не совсем хорошо подходит к такому существованию – у эльфов нет этого влекущего, отчаянного стремления к тому, что не даровано им судьбой. Когда он стал вампиром, сам Джандер предпочел бы умереть от собственной руки, чем существовать так, как существует сейчас, но легенда о малиновой смерти не позволяла ему исчезнуть так легко.
Недовольный таким мрачным поворотом мыслей, Джандер решил переменить тему.
– Ты говорил о Баровии так, как будто она – живое существо. Вистани тоже говорят о силах земли. Что же такое Баровия? Почему люди попадают сюда через туманы?
Страд ответил не сразу. Он встал, подошел к огню, положил ладонь на решетку.
– Я отвечу на твои вопросы позже. В конце концов, – мрачно хмыкнул он, – разве не принадлежит нам все время во вселенной? – Помедлив, он добавил:
– Мне трудно утолить голод. Пойдем со мной? Стало чрезвычайно трудно найти кого-нибудь в Баровии после заката. У меня всегда есть готовая еда.
Джандер внутренне содрогнулся. Он представил тюрьму, полную живых людей, как скот, загнанных в хлев, предназначенных для пропитания этого темного, элегантного господина. Но как может он сам порицать это, если столько лет утолял голод безумцами?
– Благодарю, нет. Я предпочитаю кровь зверей, пока получше не освоюсь в этой земле.
Страд в ответ рассмеялся. Это был страшный смех, но Джандер терпеливо смолчал.
– Ах, Джандер, если я могу тебя так называть, здесь ты не сможешь выжить на звериной крови.
– Может, это ты не можешь, твоя светлость, но я – смогу. Жаль, если это расстроило тебя.
– Нет, нет, это лишь развеселило меня. Лес в твоем распоряжении, но я не думаю, что ты сможешь утолить голод зверями из Свалических лесов. Я почему-то не думаю, что ты сочтешь их…, подходящими. Посмотрим, когда ты вернешься. Джандер, я здесь хозяин, – торжественно произнес Страд, – ты – мой гость и волен поступать, как пожелаешь.
– А если я скажу: «Благодарю, ваша светлость, но я хочу уйти сегодня же?»
– Тогда я скажу тебе: «Ты волен уйти, когда захочешь. Но твои вопросы останутся без ответов».
Джандер громко расхохотался на это, и даже Страд улыбнулся с ледяной холодностью:
– Мое любопытство, граф, это самые прочные оковы на свете. Благодарю тебя. Я принимаю твое приглашение.
– Что тебе требуется для этого? Под нами внизу – подземелье, и ты можешь…
– Благодарю, нет. Мне не нужен долгий сон, не нужен гроб. С твоего позволения я хотел бы укрываться в замке днем, когда светит солнце. Пока я скрыт от солнца, я в безопасности.
Джандер заметил с легкой тревогой, что своими словами застал Страда врасплох. Потрясение на миг промелькнуло в глубоких темных глазах. Страд быстро взял себя в руки, но Джандер знал, что выиграл еще одно очко у хозяина замка Равенлофт.
– Мой дом – твой дом. Но с одним исключением. В эту комнату, там, – он вытянул тонкий длинный палец к двери, видневшейся в стене, – не входить. Что там – мое дело. Если ты попробуешь ослушаться меня, то обнаружишь, что дверь заперта при помощи колдовства. Я прошу уважать мои желания.
Джандера тут же охватило любопытство, но он не имел права совать нос в чужие дела. Если графу хочется иметь комнату с тайнами – это его дело.
– Конечно.
– Тогда желаю доброй ночи – и доброй охоты.
Глава 8
Джандер медленно пробирался по лесу, бесшумно, как волк, выслеживающий добычу. Его инфракрасное зрение и слабый, рассеянный лунный свет, пробивающийся через листву, превратили лес в движущийся живой калейдоскоп теней и шорохов в поднимающемся от земли ночном тумане. Его окружали приглушенные звуки, издаваемые живыми существами, он чуял меняющийся запах теплой крови. Прямо над его головой на длинную ветку выскочила белка и, осмотревшись, изящно перелетела на соседнее дерево. Серая лиса застыла на месте и ее мех сверкал в лунном свете – расширившимися от ужаса глазами не отрываясь от неожиданно возникшей серебряной фигуры вампира. Мгновение два охотника смотрели друг на друга. Лиса метнулась обратно в лес, оставляя Джандеру свою добычу.
Джандер увидел своим инфразрением мягкие, теплые очертания большого зайца, забившегося под разлапистые ветви старой ели. Мягко, так же, как обращался к волкам, Джандер мысленно сказал зверьку: «Лиса ушла, все спокойно».
Тишина окутала лес. Лишь понизу дул легкий ветерок, шурша сухими листьями и опавшей хвоей. Заяц даже не успел дернуться, когда длинные сильные руки схватили его за уши и задние ноги. В горло зверька впились клыки, оказавшиеся острее лисьих зубов.
Джандер жадно глотал кровь – голод был сильнее непривычного вкуса жидкости. Затем он отбросил обескровленную тушку в ту сторону, куда бросилась лисица, обтер рот и поморщился. У заячьей крови все же был странный привкус – какая-то вяжущая сладость.
Вдруг Джандер почувствовал резкие боли в желудке, его замутило, он зашатался, колени подогнулись и он рухнул на четвереньки, извергнув только что выпитую кровь до капли. Дрожа, он наконец смог сесть. Заяц просто оказался больным, просто не повезло и нужно еще поймать какого-нибудь зверя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
