Русские имели громадное количество боеприпасов, их авиация совершала налеты днем и ночью, и ослабленные силы немецких авиационных частей не могли противостоять этим атакам. В течение всего этого уничтожающего огня наступления пехоты на несколько дней прекратились, но затем они возобновились с еще большей силой с 12 до 23 августа. Советское командование бросило в бой семь новых дивизий.
Кроме 21-й и 254-й пехотных дивизий армия задействовала теперь и 61-ю пехотную дивизию, которую 18 августа в последний раз сменила под Киришами 132-я пехотная дивизия, после чего она на грузовиках была отправлена в XXVI армейский корпус. Районом ее дислокации был участок 126-й пехотной дивизии у Поселка № 6 и поворотный треугольник, где она сразу же вступила в тяжелые оборонительные бои. В середине октября, когда бои постепенно начали стихать, 176-й пехотный полк (полковник Вебер) занял место 215-й пехотной дивизии слева от данного района, которая была снята с фронта. Сражение постепенно начало стихать после 24 августа, и советским войскам, для занятия ими небольшой территории северо-западнее Воронова, пришлось напрасно вводить в бой все свои силы, как людей, так и технику. 18-я армия во время третьей битвы на Ладожском озере вновь добилась полного оборонительного успеха. Разумеется, и на этот раз не удалось избежать использования смешанных соединений и частей на поле сражения, но в целом дивизионные командиры все же вели бои со своими собственными частями. Армия позаботилась о том, чтобы смена дивизий происходила своевременно, что позволило избежать больших кровопролитных боев, хотя потери все равно были достаточно велики. О том, насколько тяжелыми были бои, говорит также тот факт, что при очень больших потерях в живой силе количество русских пленных было не велико.
Немецкий солдат вновь оказался способным противостоять превосходящим в количественном отношении силам противника до тех пор, пока соотношение сил не стало слишком неблагоприятным для немецких частей. Русское командование не сумело согласовать свои наступательные операции на севере и востоке, чем поставило немецкое командование в затруднительное положение. Неожиданные решения и замыслы в отношении ведения боевых действий в третьей битве на Ладоге на том же самом поле боя уже были невозможны.
Когда несколько недель спустя получивший пополнение XXX советский гвардейский корпус отказался от достижения более серьезных целей и еще раз атаковал Синявинскую высоту, то это уже не могло что-либо изменить в ходе всей битвы в целом и повлиять на ее исход.
24 сентября наступления и контратаки вновь имели место на высоте, после чего и здесь начались монотонные будни позиционной войны. 2 октября 290-я пехотная дивизия окончательно оставила «выступ Венглера», поскольку дальнейшая борьба на этом участке была сопряжена с большими ненужными потерями. Этот фронтовой выступ, названный так по имени выдающегося командира 366-го полка, полковника Венглера, оказался самой плохой позицией, «дырой смерти», в которой были расположены болота и расщепленные стволы деревьев, вследствие чего этот участок потерял значение для ведения боевых действий. Все, начиная от командира роты и кончая командующим группой армий, были едины в том, что от него давно уже следовало отказаться, но Гитлер отклонял все сделанные ему на этот счет предложения как пораженческие, пока русские не вынудили немецкие части оставить его.
Соединения XXVI армейского корпуса вновь проявили себя с самой лучшей стороны. Здесь сражались 5 восточнопрусских дивизий, из которых 1-я и 11-я дивизии были отмечены в сводке вермахта, равно как и 5-я горно-стрелковая дивизия, чье баварско-австрийское пополнение прибыло сюда из самых удаленных районов рейха. Следует также упомянуть соединения, которые органически не были связаны с дивизиями, такие корпусные части, как артиллерия резерва Главного командования и бригады реактивных минометов, войска связи, слабые в количественном отношении танковые части и самоходная артиллерия, неутомимые санитарные части и подразделения снабжения. Не в последнюю очередь следует также сказать о батареях зенитной артиллерии, которые, ведя наземные бои на переднем крае, помогали своим товарищам из сухопутных частей отражать танковые и пехотные атаки противника и уничтожать самолеты русских; о слабых авиационных соединениях, отдававших последние силы в неравной борьбе с более мощной авиацией русских.
Стойко и непоколебимо сражалась 18-я армия в начале пятого года войны в том районе, который она удерживала с зимы 1941/42 года, и выполняла свои задачи на участке между Волховом, Невой и Финским заливом, включая блокаду Ленинграда.
Группа армий и сама армия не испытывали, однако, большой радости от своих оборонительных успехов. Все отдавали себе отчет в том, что эти успешные бои перед Ленинградом будут последними, если им придется и дальше отдавать свои силы на другие фронты. Даже если в соответствии с тайными приказами Гитлера каждая служба должна была знать лишь то, что непосредственно относилось к выполнению ее задач в тех или иных боевых действиях, то во всех вышестоящих штабах можно было видеть общую ситуацию, складывавшуюся на Восточном фронта, и иметь об этом свое собственное суждение.
В течение месяцев после битвы все больше дивизий необходимо было отдавать в другие группы армий, на другие фронты, не рассчитывая при этом на пополнение даже в самых кризисных ситуациях. В октябре и ноябре из состава 18-й армии были выведены следующие дивизии: 58, 69, 290, 81, 132 и 23-я пехотные дивизии, а также 5-я горно-стрелковая дивизия, передислоцировавшаяся в Италию. Командование I корпуса, стойко сражавшегося несколько лет на Волхове, перешло в подчинение 16-й армии. К концу года была предусмотрена передача еще трех дивизий.
Кроме того, по политическим соображениям, а также в силу наступления противника на Западе был отдан приказ о переводе 250-й испанской дивизии на свою родину. Оставались лишь добровольцы Испанского легиона силами одного полка, но и эта часть была отдана в распоряжение 121-й дивизии, пока она по тем же причинам в марте 1944 года не была отправлена в Испанию.
Испанские добровольцы «голубой дивизии» и Испанского легиона, убежденные в необходимости борьбы Европы с большевизмом, кровавое пожатие руки которого они в свое время почувствовали в своей собственной стране, храбро и самоотверженно сражались на Волхове, под Синявином, Красным Бором и Пушкином. Потери испанцев составили около 13 000 человек, из которых погибли почти 4000, и среди них 153 офицера, чуть более 300 человек считались пропавшими без вести. Испанцы считались у русских особенно опасными противниками в ближнем бою.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
